Читать книгу - "Главный герой становится Злодеем - Ли Лит"

зимой. Любовь Хао Фана к горам, снегу или зиме проявлялись во всём.

«Горы Вэй», — гласила надпись мелким красивым почерком в углу.

Эти же горы на следующей странице, только вид с возвышенности.

Протяжные, могучие, трепет наводящие и незнакомые. Память не помогала, в ней не находилось даже упоминания о горах Вэй. Означало ли это, что они очень далеко? В другой стороне света? В чужой стране? Где горы Вэй? Они дом или мечта? Бывал там или стремился там оказаться?

На третьей странице короткая запись:

«Моя любовь к тишине обостряется подобно простуде, посезонно».

Цветы лотоса венчали углы страницы.

Хмуро Хуа Линь несколько раз прочитала запись. Медленно, быстро, с остановками. Но так и не смогла сопоставить болтливого Хао Фана (он даже когда один находился, бормотал часто под нос) и любителя тишины. Два трудно совместимых явления.

«Изумруд уснул вечным сном в холодный день», — гласила запись с четвёртой страницы.

Какой изумруд? Зачем уснул? В какой конкретно холодный день? Хао Фан странные записи сделал. Тайный смысл в них был сложный, трудно понятный.

Ниже:

«Спокойствие рядом с ним».

Хуа Линь перевернула страницу, исписанную цветами груши.

«Морозный день нас свёл, дождливый разлучил».

Журавль парил над словами, розовые лепестки раскинулись под ними.

«Воин не склонит головы, но отдаст сердце за чистые намерения».

На остром лезвии меча стояли слова.

Короткие записи с рисунками. На первый взгляд в них не было ничего поэтического, философского. Хуа Линь перевернула страницу и нахмурилась.

«Этот мир чужд, молю — верните домой».

«Они остались в дожде, под градом смертоносных стрел, безжалостных мечей и бесчувственных сердец».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«День смерти наступил давно, не обманывайся стуком сердца, вдохами и выдохами, выходящим словам и смеху. Умер в день своего появления».

«Мёртв вместе с ними. Жив вместе с ними».

Подняв голову, Хуа Линь устремила взгляд в потолок. В груди щемило.

«Глупо. Какая глупость».

Не мог Хао Фан быть, как она, попаданцем. То, что в коротких записях реальные люди, события, не иначе.

«Глупости в голове».

Хуа Линь перевернула страницу.

«Незнание убивает».

«Дни давно смешались в один бесконечный кошмар».

По цвету туши следующие записи появились на много позже первых.

«Пустота поглотила. Не принять, но жить можно».

«Моë наказание».

«Оставил себя дома, не могу найти двери назад».

«Внутри притупилось».

Много очень коротких записей выглядели криком души, редкие рисунки не имели чёткости.

«Нас двое. Один — страдалец, второй — принявший».

Внизу раздался шум. Вздрогнув, Хуа Линь устремила взгляд на дверь. Шум не повторился. Поди Хао Фан уронил что.

Хуа Линь ещё раз перечитала запись.

«Нас двое. Один страдалец, второй принявший».

Кто этот страдалец? Кто принявший? К кому относилось?

И не спросить не у кого. У Хао Фана немного страшно и волнительно, другие не знали скорее всего, да и в жизни Хуа Линь не подошла бы к другим с чужой вещью, чтобы узнать о жизни, которая не имела к ней никакого отношения. Нет. Ни при каких обстоятельствах.

Вздохнув, Хуа Линь вернулась к записям.

«Память не хранит ярких красок прошлого».

«Сохранить частичку жизни».

Хуа Линь приложила руку ко лбу. Боль мелкими молотками часто била. Думать в этом теле противопоказано.

«Столько лет прошло со дня разлуки, а сон с вами нагрянул только сегодня».

Шум поднимался. Хуа Линь сжала голову.

«Глоток воздуха для умирающего».

Строчки расплывались.

Захлопнув книгу, Хуа Линь откинулась на шкаф, прикрыла глаза и задышала через рот.

Умереть в глубокой старости не выйдет. Это тело истратит запас сил в ближайшие дни, максимум пару недель.

Хуа Линь открыла глаза. Темнота кругами расплывалась. Поставив «Записки Фан Фана» на полку, Хуа Линь быстро спустилась с лестницы, чудом не свалившись. В ногах и руках чувствовалась слабость, уши закладывало шумом, перед глазами темнота собиралась до ярких больших кругов.

Свалившись у лестницы, Хуа Линь тяжело задышала. Сколько можно? Что не так с Сяохуа? Болезнь какая есть?

Взвыть от подобного можно.

«Умру раньше, чем узнаю правду о дне смерти своей».

Завалившись на бок, Хуа Линь скривилась от упёршегося в рёбра свитка. На сегодня хватит.

— Ты что, упала? — раздался рядом голос Хао Фана. Хуа Линь распахнула глаза.

«Уснула? Потеряла сознание?»

— Или легла отдохнуть? — весело улыбнулся Хао Фан. — Думаю, второе. Шума я не слышал.

«Даже если бы и упала, — вздохнула мысленно Хуа Лин, — ты не пришёл, потому что не услышал».

— Хоть удобно? — Хао Фан отошёл к чертежу.

«Очень».

Хуа Линь скривилась, убирая из-под бока свиток. Жёсткий — жуть просто. Синяк будет, даже можно не гадать.

— Устала — иди отдыхай, — воодушевлённо говорил Хао Фан, беря тонкую кисть. — Здоровье важнее уборки. Ты же это знаешь.

Хуа Линь села, посмотрела угрюмым взглядом на его спину и вздохнула. Знала, понимала, считала, говорила. Только какой толк, когда собственное, точнее, не совсем, тело в неожиданные моменты подводило.

— Отдых — это хорошо, — сказал Хао Фан, растирая тушь в тушечнице и смотря исключительно на лист с драконом-пчелой.

«Ага, — Хуа Линь со вздохом и тупой болью в голове поднялась. — Я к себе».

Она направилась к дверям, на пол пути пошатнувшись.

— Да, отдыхай, — Хао Фан обмакнул кончик кисти в чёрную тушь. — А я ещё поработаю.

* * *

Светало. Хуа Линь проснулась недавно. Устремила нечитаемый взгляд в потолок и думала о том, на сколько её новое тело слабое. Лёгкое, простое движение — вверх и вниз по лестнице — уже плохо становится, на столько, что сознание потеряла, а после проспала девять, если не все десять, часов без пробуждения — это же надо так.

Перевернувшись на бок и свесив руку, Хуа Линь тяжело вздохнула. Кто мог знать, что она будет скучать по своему родному телу с духовной силой. От внешнего до внутреннего — превосходное. Один рост чего только стоил, а крепкие меридианы. Тяжёлый вздох потревожил тишину комнаты.

Надо выяснить, что случилось в день уничтожения кристалла в лесу Ао.

Хуа Линь опустила ноги на пол и села.

«В крепости хорошо, но стоит напомнить миру о своём существовании».

Глухой шум донёсся до слуха.

Хуа Линь устремила взгляд на двери. Шум не повторился. Скорее всего, Хао Фан в бесчисленный раз что-то уронил. Это в его духе.

В памяти как кстати всплыла оставленная горка книг, которая ожидала своего времени. К ним, конечно же, прибавился ещё бардак.

Тяжёлый вздох снова потревожил тишину комнаты.

Верхушки елей выделялись от попадающего на них утреннего света. Кутаясь в плащ, Хуа Линь медленно спустилась с крыльца. Почти неделю здесь