Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

прошлом году мы закончили ремонт, осовременили и кухню, и гостиную, и спальню с кабинетом. Полина говорила, что хочет переехать за город и жить здесь не только с мая по октябрь, но и круглый год.

— Особенно теперь, когда мне больше не нужно ходить на работу!

Словно нарочно, Полина твердила это раз за разом, не замечая, что доводит меня до белого каления.

Так вот, кухня. Мы стояли друг напротив друга, на Полине были черные джинсы и алая футболка.

— С меня хватит, — кричала она, — ты скотина и подлец! Как я могла тебе верить?! Ты ведь даже не любил меня — просто использовал!

— Поля, послушай…

— Нет, это ты послушай, — прошипела она, понизив голос. — Сейчас я соберу вещи, уйду отсюда и прямиком поеду к Максу. Все ему расскажу — пусть знает, кто ты на самом деле! Бездарный, бесполезный, жалкий…

— Заткнись!

— …никчемный графоман, — торжествующе закончила Полина. — Без меня ты ни на что не способен. Посмотрим, сколько продержишься в одиночку, сколько книг сумеешь написать. Мечтаю посмотреть, как вытянется лицо Макса, когда ты притащишь ему свою писанину. Счастливо оставаться.

Полина круто развернулась, волосы взметнулись темной волной.

Было очевидно, что она не шутит, не для красного словца это говорит. Она действительно хотела выйти из кухни, собрать чемодан и покинуть дом, но я не мог позволить ей уйти и растоптать меня.

Я был в отчаянии и, не успев задуматься, что в точности собираюсь предпринять, схватил ее за волосы. Полина взвизгнула, а я рванул ее на себя, а потом оттолкнул вбок. Мне всего лишь нужно было, чтобы она осталась, я намеревался остановить ее, поговорить — только и всего!

Но на полу в кухне лежала плитка. Гладкая и вдобавок скользкая, потому что, прежде чем сунуть свой любопытный нос в мою электронную почту, Полина помыла полы, и они не успели высохнуть.

Оглушенная болью, она вскинула руки к голове, покачнулась, поскользнулась, не удержалась на ногах — и упала.

Мраморная столешница — Полина настаивала на ней. Натуральный камень — это вам не дешевые ДСП или МДФ!

Что ж, может, ее утешило в итоге, что она разбила свою многомудрую, творческую голову именно о мрамор. Такая мысль (циничная, но уж какая есть) пришла мне на ум, когда я видел, как Полина падает, ударяется виском об угол столешницы и оказывается на заботливо вымытом ею же полу.

Крови было немного. Настолько мало, что я и не поверил поначалу, что Полина умерла. Присел возле нее, говорил, силился поднять — и при этом словно бы смотрел на себя со стороны, понимая: бесполезно.

Полины больше нет, все случилось мгновенно, не получится ни предотвратить, ни изменить, ни исправить. Желал я того или нет, но я убил женщину, на которой когда-то планировал жениться.

Полина пыталась отобрать у меня мою жизнь, мой успех — а вместо этого я отнял жизнь у нее.

В определенном смысле это была самооборона! Только вот кто поверит и оправдает, если сказать об этом?

Итак, Полина лежала на полу — мертвая, застывшая, не представлявшая больше угрозы, не питавшая надежд, а я впал в ступор. Провалился куда-то и продолжал падать.

Пил — запас спиртного на даче был солидный. Полина лежала на кухне, а я сидел в гостиной и вливал в себя алкоголь. Позже выяснилось, что прошло два дня. Я не мог решить, что делать, не мог принять того, что случилось, застыл во времени, повис между мирами.

В себя пришел, когда случились две вещи: кончилась выпивка и пошел запах. Мертвое тело стало разлагаться, и сладковатая, удушливая вонь начала расползаться по дому. Протрезвев, я вошел на кухню и рискнул взглянуть на покойницу.

Меня вывернуло — едва успел наклониться над раковиной. Я ничего не ел в последнее время, только пил, но спазмы были настолько сильные, что мне казалось, я оставлю в раковине свои внутренности. Наверное, поэтому с той поры, стоило подумать о Полине, как меня начинало тошнить.

Проблевавшись, я выбрался на крыльцо, поразмыслил и принял решение. Дачный поселок был пуст — никто не слышал и не видел нас. У Полины нет родных, нет никого, кроме меня, на работе ее искать не станут, она ведь уволилась. Друзья у нас общие, да и тех по пальцам пересчитать.

Короче, если я скажу, что Полина ушла от меня, мне поверят. Никто не станет ее искать, заявлять о пропаже я не стану, а если не стану я, то никто другой этого сто процентов не сделает. У нее нет своего жилья, прежде Полина снимала комнату, а потом переехала ко мне, значит, не будут копиться счета, не постучатся соседи.

Оставалось спрятать труп. Нет тела — нет дела.

Скорее всего, на взгляд профессионального следователя или сыщика, план был хилый, дырявый, как решето. Хотя сам я дыр не видел, это не значило, что их нет. Но новичкам и впрямь везет — и мне повезло.

Я зарыл тело Полины в сарае, там земляной пол, руки не дошли до ремонта подсобных помещений. После зацементирую его, и никто никогда не найдет труп. Сверху сложил поленницу. Собрал вещи и документы Полины — все, что имелось и на даче, и, позже, в квартире, стараясь ничего не забыть, и потихоньку вывез. Что-то разбросал по мусорным контейнерам в разных концах города, что-то сжег, телефон и ноутбук выбросил в речку.

Мне верили безоговорочно, сочувствовали и утешали — все видели, что я сражен, повержен, убит, и полагали, что причиной тому тоска по любимой женщине, которая изменила и бросила.

Новый роман понравился Максу. Он провел отличную рекламную кампанию, книга хорошо продавалась, и тот факт, что я никак не могу сесть за новый роман, окружающие приписывали творческому кризису из-за предательства возлюбленной.

Полина исчезла — и я был уверен, что навсегда…

…Пока Чернопадь не стала возвращать мне ее: вещами, от которых я избавился, голосом, который стал забывать, обликом, который я желал стереть из памяти.

У меня не осталось сомнений: я не случайно угодил сюда.

«В нашу-то Чернопадь просто так никто не попадает. Мы-то уж тутошние, мы-то ладно. А кто со стороны — так те неспроста. Приманили тебя, ага?» — вот что сказала покойная баба Фира, а уж она знала, что говорит.

Не случайно очутился здесь, и просто так меня не выпустят. Мертвая Полина преследовала меня — и сейчас, когда я стоял у обрыва, она вернулась. Не бесплотным видением — а во плоти!

Холодный Сонин поцелуй —