Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Романа он, как выяснилось, не знал тоже. Когда ему позвонили и рассказали, что случилось, он отказывался верить. В школе Ромка всегда был готов отметелить кого угодно — нрав был взрывной, вспыльчивый. Но, во-первых, с годами характер его стал гораздо более сдержанным, а во-вторых, Макс был уверен, что Роман не поднял бы руку на женщину.

Однако, если поразмыслить, бить женщину и убить ее — это не одно и то же. Издеваться над слабым, обижать того, кто не способен ответить — это не то же самое, что лишить кого-то жизни.

Следствие так и не установило, почему Роман убил Полину, прожив с ней много лет, планируя узаконить отношения. Из ревности? От обиды? Из мести? В порыве гнева? Случайно?

Как бы то ни было, Роман избавился от тела Полины, ее вещей и всех улик, которые могли привести к нему, а после нагородил вокруг исчезновения Полины такое количество бессовестной, самооправдательной лжи, что Макса оторопь брала. Убить ту, с кем делил дни и ночи, зарыть ее в углу сарая и строить из себя жертву! Так натурально страдать и мучиться! Роману бы не в писатели, а в актеры следовало податься.

Хотя, возможно, он и вправду переживал, только причина была иная: муки совести, раскаяние, осознание совершенной ошибки. Недаром же он и сочинять больше не мог, писательский дар словно умер вместе с Полиной.

Если бы Макс не знал в точности, что первую книгу Аверьянов написал самостоятельно, до знакомства с Полей, то даже решил бы, что за него писала Полина — и ее смерть объясняет Ромино творческое бесплодие.

Но если убийство Полины хоть как-то можно было объяснить, то случившееся в Чернопади — нет. Когда в лесу, на краю глубокой расщелины было обнаружено тело Софии Смолиной, а на дне Черной Пади — тело ее мачехи Маргариты, владелицы «Дивьи», все были в шоке.

Поначалу думали, что Маргарита убила падчерицу, а после покончила с собой, не вынеся того, что натворила, но быстро выяснилось, что в деле был и некто третий, задушивший Софию и, вероятно, столкнувший в пропасть ее мачеху.

Очень скоро стало ясно: это мог быть Роман Аверьянов, писатель, приехавший в глубинку писать книгу о предприятии «Дивья». Макс слушал и поражался: похоже, у Романа завязались отношения и с мачехой, и с падчерицей, а еще, судя по рассказам очевидцев, он, по всей видимости, зачем-то копался в прошлом семьи Смолиных, интересовался местным фольклором и порой, по словам сотрудников гостиницы, вел себя не вполне адекватно.

Макс не мог понять, чем Роман был занят, но, вспоминая его поздний звонок, не мог не согласиться: с Аверьяновым что-то происходило.

Когда стало ясно, что он мог убить двух женщин, Романа начали усиленно искать. Но вместо Аверьянова нашли третью (вернее, первую жертву): когда Макс, отвечая на вопросы следствия, рассказал, что Полина пропала, возникли вполне логичные подозрения. Квартиру, дачу и весь участок Романа тщательно обыскали и под поленницей…

Могильщики принялись закапывать могилу Полины. Макс смотрел, как методично они движутся, выполняя привычную работу, и сжимал в руке букет белых роз.

Романа искали, но в итоге он объявился сам. Местный почтальон обнаружил сидящего на скамье возле автобусной остановки человека — это и оказался некогда популярный писатель Аверьянов. Исхудавший, грязный, в рваной одежде, он молчал, когда к нему обращались, и смотрел в одну точку остановившимся взглядом.

С того дня прошло уже немало времени, но Роман так и не произнес ни слова. Никакого прогресса не было и не намечалось. Сейчас он находился в местной психиатрической лечебнице, и, как говорили врачи, все шло к тому, что он так и останется либо в этой клинике, либо в другой такого же профиля.

Макс побывал в Чернопади вместе с адвокатом, которого нанял для друга, не зная, понадобятся ли его услуги. Макс видел Рому — и дорого дал бы, чтоб стереть из памяти его бритый череп, потухшие мутные глаза, приоткрытый слюнявый рот, трясущиеся руки.

На сей раз Аверьянов ничего не имитировал, что-то вправду изменило его. Таким он наверняка и останется.

Когда Макс выходил из клиники, к нему подскочил придурковатый тип. Назвался Михеем Шатуном (разве человек в здравом уме возьмет такой псевдоним?), вид у него был диковатый, под стать имени: долговязый, худущий, тонкошеий очкарик с копной спутанных волос морковного цвета. Нес пургу о дивьих людях, обитающих то ли в лесу, то ли в горах, о том, что люди в этих местах пропадают, помирают и сходят с ума. Как будто есть на свете места, где ничего подобного не происходит.

Макс собирался послать его, куда следует, но Шатун внезапно сказал, будто Роман приходил к нему, советовался, собирал материал для будущей книги, которую они с этим Михеем планировали написать в соавторстве.

Абсурд, конечно! Рома всегда работал один — какие еще соавторы?

Но, с другой стороны, как знать — вдруг тема благодатная, раз Рома взялся ее разрабатывать? Люди исчезали — и сам он тоже на время исчез.

И мертвые женщины, погибшие по неизвестной причине, и сама Черная Падь, будто созданная специально, чтобы оказаться на страницах мистического триллера…

Макс взял у Михея номер телефона и оставил ему свой. Никогда не знаешь, где найдешь будущий бестселлер, а Максу нужно продвигать издательство. Они простились с Шатуном, Макс уехал с Урала, но история для него, возможно, еще не закончилась.

А вот для бедной Полины — определенно, да. Мирские дела ее больше не занимают, она обрела последнее пристанище, ушла туда, откуда нет возврата.

— Прости, — прошептал Макс, — покойся с миром.

Он положил белые розы на свежий могильный холм, постоял еще немного, глядя на фотографию улыбающейся Полины, перекрестился и медленно пошел прочь.

Владимир МАТВЕЕВ

ПРОБИВАЮЩИЕ БРЕШЬ

Моджахеддинам, которые ушли в Рай по дорогам Джихада, защищая свободу и независимость своих стран от иноземных оккупантов и колонизаторов в конце XX века, посвящается эта книга.

Да, будут прокляты на века все империи и великие державы!

Вначале все было до фени.

И до фени было Богу.

И до фени был всем Бог.

Евангелие от митьков

1

Стояла ясная солнечная погода, но было холодно. По центральной улице города шел мрачный человек. ОH кутался в плащ и незаметно оглядывался по сторонам. В руках ОH держал небольшой видавший виды чемодан и было заметно, что это не местный житель.