Читать книгу - "Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный"

досконально, но, к счастью, от полетов не отстранил. Сказал, что, судя по всему, трещин в ребрах нет, только ушиб. Дал мне какую-то мазь, объяснил, как пользоваться и велел обращаться, если сохранится боль и стесненное дыхание. Видимо решил, что раз моя машина разбита, то в ближайшие дни мне так и так в воздух не подняться. Это он зря так рассудил. Зная Потапыча, я не удивлюсь если мою семерку быстро вернут в строй.

А Потапыч-то легок на помине! Оказывается, он уже поджидает меня подле лазарета.

— Ну, ты как, Андрей?

— Ребра целы. В общем жить буду, — я хотел отшутиться, но он почему-то очень мрачен, даже не улыбнулся, смотрит исподлобья.

— В чем дело? Совсем плохо да? Не восстановишь машину?

— Восстановлю. Завтра к вечеру будет готова.

— Тогда чего такой мрачный?

— Нет повода для веселья. Пойдем, покажу кое-что.

— А просто сказать не можешь?

— Не могу. Показать надо. А дальше уж сам решишь, что с этим делать.

— Ладно, пошли, — я встревожился. Потапыча мало что может по-настоящему огорчить, а уж тем более — ввергнуть в уныние и тревогу которые сейчас написаны на его лице.

Мою «семерку» уже отбуксировали на площадку для ремонта. Удивительно, но вокруг машины — никого.

Потапыч кряхтя подлез под маскировочную сеть и вернулся оттуда с каким-то предметом в руках.

— Вот. Вытащил из силового набора фюзеляжа, — он протянул мне неразорвавшийся снаряд. — Сам думай, что с эти делать.

Я внутренне похолодел.

— Какой был ракурс стрельбы?

— Ноль-четыре. Ну или одна четверть в крайнем случае, — ответил он.

— То есть без вариантов? Потапыч, ты уверен?

— Да, Андрей, без вариантов. Все остальные пробоины расположены под совершенно другим углом. И они от немецких снарядов.

«Вот же засада…»

На моей ладони увесисто лежит неразорвавшийся снаряд от нашей авиационной пушки ШВАК. А значит выпустил его по мне Зотов.

— Я обязан доложить, — Потапыч по-прежнему хмурится.

— Знаю, что обязан. Но пока — погоди. Сам с ним поговорю.

— Андрей, это не шутки!

— Да не шутки. Но Зотов сегодня меня спас. А вот перед этим, после боевого разворота, на схождении с «мессерами» он ошибся в пилотировании и очень плотно прижался к моей машине.

— Думаешь случайный выстрел?

— Надеюсь, что да. Со всяким могло случиться.

— В общем, сам решай.

— Ладно. Не нервничай. Разберусь.

Глава 9

Зотова я перехватил на выходе с КП.

— Иван, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Да, нет… — он вопросительно приподнял бровь. Выглядит крайне усталым. — А в чем дело?

— Давай-ка отойдем в сторону. Есть разговор.

— Ладно. Пошли, — согласился он.

Мы миновали навес столовой и свернули к берегу Ахтубы.

— Так в чем дело, Андрей? — спросил он, когда мы остановились под сенью очень старой, растущей у самой воды ивы. Раньше мы с ним договорились, что вне официального круга общения обойдемся без фамилий и званий.

— Объясни, — я вытянул руку и разжал ладонь.

— Ну, снаряд от «ШВАК», — Зотов не выглядит испуганным или взволнованным.

— Вот именно. Чудом неразорвавшийся. Потапыч вытащил его из моей «семерки». Ракурс стрельбы — с хвоста.

Вот теперь Зотов смертельно побледнел. Он все моментально понял.

— Погоди… Хочешь сказать…

— Ничего я не хочу сказать! Хочу услышать твое объяснение!

Он сжался и даже голову слегка втянул в плечи. Вид подавленный.

— Кажется я подошел очень плотно, ну на выходе из боевого разворота… ты еще по рации на меня прикрикнул…

— Да. Помню. Но до немцев было еще далековато. Схождение едва началось.

— Я сбрасывал предохранитель… Мог зацепить гашетку… Случайно… Не помню… Тот момент как в тумане…

— А зачем ставил на предохранитель⁈ В бою-то зачем⁈

— Случайно. Машинально. Потом опомнился, снял. Мог и гашетку задеть, — пробормотал он. — После боевого разворота плохо соображал. Напряжение сильное… И перегрузка… И немцы на встречных…

Он крайне расстроен и подавлен. Выглядит неподдельно. Вряд ли играет…

— Понимаешь, что мог меня убить⁈ Чудо, что снаряд не разорвался!

— Понимаю…

Хмуро смотрю на него. В бою, конечно, может случиться всякое. Сам поначалу терялся и путался. Хотя здесь случай вопиющий. Тем более что рычажок фиксации на ручке управления расположен ниже гашеток. Снимая с него, зацепить верхнюю, а уж тем более прожать ее — это еще умудриться надо!..

На зачем Ивану в меня стрелять? Хотел бы убить, — так это куда проще сделать на земле. Ерунда получается.

Если дам делу ход, — простым порицанием он не отделается, — скорее всего разжалуют, понизят в звании, но летать он продолжит, — людей постоянно не хватает. Однако нашу пару однозначно разобьют. Мне такое не нужно. Зотов скорее всего просто сплоховал, запутался, но надо отдать ему должное — уже через пару минут он действовал четко и храбро, спасая меня из-под атак немецкого аса.

— В общем так, Иван. Бери себя в руки. Так ошибаться нельзя. Понимаю, что у тебя был всего лишь второй реальный боевой вылет. Все понимаю, но больше подобное на тормозах не спущу!

— Андрей, я не подведу! — он подошел к урезу воды и остановился. Замолчал, подавленно смотрит себе под ноги.

— Надеюсь, — сухо ответил я и добавил: — Теперь иди и отдыхай. Завтра наверняка полетишь с кем-то другим в паре. Пока мою «семерку» восстановят, пройдут сутки, не меньше. И в небе гляди в оба. Заметишь этого, с размалеванным фюзеляжем, — ведущего сразу предупреждай.

На этом мы