Читать книгу - "Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный"

кабины вперед-вниз затруднен. То есть, придется крениться на крыло и виражить, чтобы надежно просматривать и запоминать наземные объекты. А затем, уже по памяти нужно нанести все это на карту. Особенно — расположение стоянок самолетов и позиции зенитных батарей.

— Подойдем на трех тысячах, — сказал я.

Он вскинул взгляд.

— А что мы с такой высоты разглядим?

— Общие контуры. Расположение полос и стоянок. Следы подъездных путей к складам. Разве сам не понимаешь?

— Это в идеальных условиях, если нет дымки, — ответил он.

— Верно. Но подходить ниже нет никакого смысла. Потеряем преимущество и инициативу. Пока мы на высоте, то заходящие на посадку, либо взлетающие «мессеры» с хода нас не достанут. Не вытянут. Так что работаем по тактике «пике-горка». Максимально сохраняем энергию. Надеюсь, этот термин тебе понятен?

— Вполне.

— Хорошо. Тогда поступим так: внимание распределяем следующим образом, — я просматриваю стоянки самолетов и склады. Ты запоминаешь расположение зенитных батарей. Договорились?

— Да, понял.

— Держись цепко. Работаем только парой. Вопросы?

— Да в принципе все понятно… А что, если встретим… искомое? — спросил он.

Я ждал подобный вопрос.

— Иван, а как мы определим, кто есть кто? У них ведь на фюзеляжах ничего не написано. Если честно, то как идентифицировать искомое я пока не придумал. Не нахожу надежного способа. А ты? Есть идеи?

— Пока нет, — признался Зотов.

— Значит выполняем задание. Все остальное — по обстоятельствам.

— Тогда у меня вопросов больше нет, — ответил ведомый.

* * *

У самолетов нас поджидают техники. Зотов накоротко переговорил со своим и сразу же пошел к машине, а я остановился, приняв доклад у Потапыча.

— Компенсирующую пластину на руле направления доработали, но сам понимаешь, облета после этого не было, — сказал старшина.

— Да, понимаю, — ответил я. — В воздухе проверю. Еще что-то?

— В остальном порядок, — заверил он. — Радиаторы осмотрели и еще раз вычистили. Но все равно за температурой приглядывай, особенно в наборе высоты. Если мотор вдруг начнет сильно греться, то попробуй по возможности снизить нагрузку. Газ прибери и иди с небольшим снижением, — охладится быстро.

— Ладно, — я отвечаю односложно, ибо мысли уже в небе. — Давай кулак!

…

Сегодня солнце палит немилосердно. Летный комбинезон поверх гимнастерки я надевать не стал. У земли жара́ в кабине может стать просто оглушающей, а на больших высотах при резком падении температуры — потерплю.

Двигатель уже прогрет. Его проверяли и регулировали только что.

Парой выруливаем на старт. Есть разрешение на взлет, — начинаю разбег.

Зотов, как и вчера, держится уверенно.

Со стороны Сталинграда наш полевой аэродром плавно обнимает изгиб Ахтубы. До города около тридцати километров по прямой, и все это пространство занимает пойма. Множество проток, е́риков, озер, стариц, зарослей кустарника и небольших лесов формируют ландшафт, где изобилуют естественные укрытия, а водные пути позволяют быстро и незаметно перебрасывать грузы.

По другую сторону от аэродрома видны колхозные поля. С запада и востока близко подступают села. Обилие растительности в прибрежной полосе позволяет надежно маскировать самолеты, склады и расположение личного состава эскадрилий, — я машинально просматриваю местность внизу, подмечая многие характерные особенности рельефа, — как бы настраиваюсь на предстоящее задание, хотя в голой степи все будет выглядеть иначе.

В постепенном наборе высоты проверяю сделанные Потапычем регулировки. Хорошо. Теперь шарик указателя поворота и скольжения держится по центру.

Обстановка в небе пока что более или менее спокойная, и тем тревожнее вдруг проявилось плохое самочувствие. Зрение на несколько секунд потеряло резкость, голова закружилась, а по всему телу выступил липкий пот.

Дает, дает о себе знать недавняя контузия…

Внезапно перехватило дыхание и, силясь его восстановить, я одной рукой расстегнул ворот гимнастерки.

Вроде бы отпустило. Я открыл фонарь кабины. Набегающий поток воздуха быстро изгнал духоту.

Подходим к Волге. Ориентируюсь по густым дымам, затем — взгляд на приборы.

Вокруг стало сумеречнее. Мой медальон (всегда ношу его при себе на тонком прочном шнурке), выбился из-под расстегнутого ворота и неожиданно взморгнул едва заметной искоркой индикации[28]!

Однако!..

Все признаки недомогания как рукой сняло. Мое устройство переноса долго оставалось статичным. Кругляш уже давно стал лишь символом сделанного однажды выбора.

Тем не менее искорка света, появившаяся и угасшая в глубине полупрозрачного материала мне сейчас точно не померещилась! Но что же она означает⁈

На ум приходит только одно объяснение… Надо его проверить…

Выхожу на связь и коротко приказываю ведомому:

— Внимание!.. Делай как я!..

Встаю в пологий вираж. Иван повторил мой маневр.

Под плоскостями вновь блеснула водная гладь. Пересекаем Волгу в обратном направлении.

Вновь вспыхнула и тут же угасла крохотная искра.

В разговоре с Зотовым я не покривил душой. «Возвращаться» мне некуда. Сделав выбор эпохи, я с этим сжился, однако устройство-то своих функций не утратило!..

Значит, внезапная индикации может означать только одно, — сейчас я пересек рубеж темпоральной червоточины⁈ Ничем другим неожиданную активность медальона я объяснить не могу!..

Доподлинно мне известно лишь о двух аномалиях, способные к устойчивым переносам сознания, — «Петровской» и «Дрезденской». Первая названа по деревеньке, расположенной в окрестностях Ржева, а вторая географически охватывает Дрезден и его пригороды.

Получается, существует еще и «Сталинградская червоточина» и, судя по индикации, ее границей является водораздел⁈

Неожиданное и надо сказать — ошеломляющее наблюдение.

Как именно формируются временны́е проколы, доподлинно неизвестно. Есть теория, что они напрямую связаны с информационной природой Вселенной, но для меня такая физика — темный лес. Хотя почему темный? Матрицы сознания по любым критериям являются высшей формой организации информационных структур.

Мысль скользнула дальше.

«Выходит, что к возникновению червоточины может привести накал событий, при котором происходит массовое разрушение матриц человеческих сознаний⁈»

Догадка