Читать книгу - "Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный"

и Захаровым в прошлый раз очень хорошо получилось. Воспряли люди. Поэтому — допиши. Так, чтобы за душу брало.

Я козырнул. Легко ему говорить.

— Внимание, товарищи, — это Земцов. — Подходите ближе. Сюда к карте.

Мы обступили дощатый стол с расстеленной на нем «десятикилометровкой»[30].

Ага… Вижу. На карте помечен разведанный мною и Зотовым аэродром. Интересно, почему по нему не нанесли штурмовой удар немедленно, сразу после обнаружения? Возможно, что-то готовится, и налет отложили, чтобы синхронизировать его результат с некоей наземной операцией, парализовать люфтваффе на нашем участке фронта именно в конкретную дату?

— Получен приказ, — начал командир полка. — Завтра с утра наши штурмовики и бомбардировщики должны нанести серии ударов по крупному немецкому аэродрому. Нам поставлена задача на прикрытие «Ил-2». Атака будет комбинированной. Сначала наши «Пе-2» нанесут бомбовый удар, что по замыслу должно подавить позиции зенитной артиллерии противника в районе аэродрома и воспрепятствовать взлету по тревоге немецких дежурных пар. Непосредственно «Пешек» будет прикрывать сводная группа, выделенная для этого штабом фронта. Во второй волне пойдут штурмовики, и они — полностью наша ответственность.

Земцов постучал карандашом по карте и продолжил:

— Завтрашняя операция подразумевает полную блокировку крупного немецкого аэроузла, а в идеале — его уничтожение. Скорее всего с других полевых аэродромов на перехват наших сил будут подняты «Ме-109»[31]. Исходя из этого, формируются следующие тактические группы… — он обвел взглядом присутствующих. — Капитан Дерюгин, четыре машины, — группа очистки неба, — он повернулся. — Идешь на большой высоте, Иван Денисович. Задача: вовремя обнаружить и связать боем немецкие истребители, взлетающие с других полевых полос. Обо всех обнаруженных целях немедленно докладывать по рации. Понятно?

— Так точно, товарищ майор!

— Хорошо, — он взглянул на меня. — Теперь ты Скворцов. Завтра пойдешь парой, с Зотовым. Как считаешь, старший лейтенант готов?

— Готов, товарищ майор. Но моя машина все еще в ремонте.

— Машину тебе выделим из резерва, если техники к утру не успеют. Твоя непосредственная задача — высотное прикрытие «Илов». Эшелон — три тысячи метров. Перехватываешь всех, кто, не дай бог, прорвался через заслон капитана Дерюгина. Отбиваешь атаки коротко, по тактике пике-горка, понял?

Я кивнул.

— В затяжные виражные бои не ввязываться, — особо предупредил командир. — После атак сразу уходить на высоту. Вы с Зотовым остаетесь в зоне проведения операции, пока штурмовики полностью не отработают поставленную задачу.

— Все понятно, товарищ майор.

Земцов взял кружку, отхлебнул чаю и продолжил:

— Теперь ты, Чайнов. Твоя группа — четыре машины. Идешь в непосредственном сопровождении «Ильюшиных». Повторяю — в непосредственном прикрытии! Далеко от штурмовиков не отходить. Без крайней необходимости в длительные бои с «мессерами» не ввязываться.

— Даже если те отошли в сторону и набирают высоту? — спросил Чайнов.

— Даже если так. Для этого есть пара Скворцова. А вы де́ржитесь рядом со штурмовиками и отражаете только непосредственные атаки на них. На обратном пути сопровождаете «Илы» вплоть до их аэродрома. Вопросы?

На КП воцарилась тишина, лишь слышно, как в смежном помещении работают связисты.

— Значит, вопросов нет, — подытожил Земцов. — Восход у нас завтра в пять тридцать восемь. К этому времени машины сформированных групп должны быть в воздухе. Идите, готовьтесь, товарищи!

* * *

Перед рассветом в пойме поют пичуги.

В разгар лета их было почти не слышно, — куда-то откочевывают, либо просто молчат, а вот теперь начали сбиваться в стайки, перепархивают с ветки на ветку, поют.

Кто именно — не знаю. Наверняка соловьи, овсянки, славки… Дело не в названиях, а в восприятии. Ранним утром, когда небо только-только начинает светлеть, а темные воды реки с легким журчанием и шелестом камыша катятся куда-то вдаль, то любые проявления природы ощущаются особенно остро.

Если мне суждено дожить до конца войны, — демобилизуюсь и уеду куда-нибудь в глубинку. В большие города возвращаться не хочу. Там все слишком суетно.

«Пора».

Отбросив все, не относящееся к войне, я пошел к стоянкам самолетов. День сегодня опять обещает быть жарким. В небе ни облачка.

Машина на подмену мне досталась с бортовым номером «12». «Семерку», вопреки заверениям техников, в строй вернуть так и не успели.

Потапыч меня ждет. Вид у него усталый, всю ночь не спал, но такова доля технического состава эскадрилий.

Ночью я дописал стихотворение, и вот теперь протянул ему листок с чистовым текстом. Черновик, — исчирканный, сложенный вчетверо, остался у меня в нагрудном кармане.

— Что это, Андрей?

— Стихи. Если что отдашь Иверзеву.

— Ну ты брось, — он хотел вернуть со словами «сам отдашь», но я воспротивился.

— Потапыч, оставь пока у себя. Что скажешь по машине?

— Машина облетанная, нареканий к ней не было, — ответил старшина. — Правая плоскость залатана в двух местах, но я проверил — сделано надежно. Движок не «убитый», работает хорошо, ресурс есть. Все сменено, почищено, заряжено.

— Тогда добро.

Зотов прохаживается поблизости. Я подошел к нему, спросил:

— Настроение, Ванек?

— Боевое. Бодрое.

— Это хорошо. Значит так. Держишься свободно. Уже говорили. Близко ко мне не жмись, оставляй себе пространство для маневра. Условные фразы помнишь?

— Конечно.

— Эфир слушай внимательно. Если что-то заметил, — сразу докладывай. Если при атаке чувствуешь, что можешь сбить — стреляй обязательно. Но и боекомплект старайся экономить, нам, судя по всему, долго придется ходить в целевом квадрате.

— Понял, — он отвечает сдержанно и собранно.

Пока мы разговаривали, первая группа, возглавляемая капитаном Дерюгиным, вырулила на старт.

— Давай, по машинам.

Возвращаюсь к своему «ЯКу». Потапыч помог мне надеть и застегнуть парашют, выставил кулак.

Я ударил по нему и молча полез в кабину.

Странные сегодня предчувствия. Словно непонятный холодок ходит в груди.

* * *

Группа