Читать книгу - "Товарищ военврач 7 - Олег Дмитриев"

и кипяток. Зайцев и Царёв расставляли ёмкости напротив каждого, едва поспевая за летавшими руками зав пищеблоком.

— Вот, это другое дело. Батя, прими-ка дочку на колени, а то от неё одну макушку стриженную видно над столом, — продолжил я командовать. Алёнка ахнула и засмеялась звонко, взлетев и оказавшись на коленях светившегося от счастья пилота. Которого обнимала точно такая же счастливая внезапная товарищ Мухина.

— Принимайте первые поздравления от друзей и соседей! Насчёт прямо вот этого дома я не обещаю, но то, что неподалёку будем жить — это железно! — уверенности, конечно, в этом не было, и вряд ли стоило бы так борзеть при следующей встрече с товарищем Игнатовым, но то, как прикрыл согласно глаза Царёв, воодушевляло. — Совет да любовь! Но свадьбу загнуть, как я и предупреждал, не выйдет!

— Да как ты мог подумать! Да я тебе щас сама загну! — свежеиспечённая чета Мухиных возмутилась тоже с совершенно одинаковыми выражениями на лицах.

Свадьбу совместили со встречей Нового, одна тысяча девятьсот сорок второго, года. И с окончанием отпуска по болезни военврача второго ранга Николина И. Н., за которым по распоряжению начальника госпиталя все две недели наблюдала военврач третьего ранга Николина О. П. За ними обоими в свою очередь по распоряжению совершенно других лиц наблюдали сотрудники Наркомата внутренних дел и военной контрразведки.

От которых, тоже, наверное, от обоих, присутствовал на празднике товарищ Игнатов. Он говорил красивые и правильные слова, тосты, даже шутил, и по виду его ни за что было невозможно понять, о чём на самом деле думал этот пожилой уже человек с гранитно-серыми глазами.

— Вань, на два слова, — негромко сказал он, проходя мимо меня. И я, разумеется, пошёл следом, махнув Оксане, чтоб не волновалась.

Накинув шинели и натянув поглубже ушанки, мы вышли на крыльцо. Скрип шагов патруля оборвался, тройка с винтовками замерла и вытянулась при виде Василия Петровича.

— Продолжать патрулирование, — негромко бросил тот, и скрип продолжился.

— Послезавтра будет концерт. Как и в прошлый раз, придут репортёры, освещать… ну, чего им там надо освещать. От британцев заявлены двое, Говард, твой старый знакомый, и их новый фотокорреспондент, некто со скучными именем и фамилией, Джеймс Смит…

Я редким чудом не ляпнул: «Спасибо, что не Бонд». До первого фильма о неубиваемом британском любителе смешивать, но не взбалтывать, оставалось ещё лет двадцать, наверное.

— Наших на виду будет меньше, чем в театре, само собой. Оксану на разговор лучше с собой возьми.

— Нет, — качнул головой я, глядя на то, как из-за правого угла корпуса навстречу патрулю, остановившемуся, завидев «секретаря», вышла другая тройка. А из-за левого показалась третья. Группы пару раз приметно махнули руками в разные стороны, опознаваясь, наверное, таким образом. — Её брать точно не стану. Когда молодая жена рядом — вообще больше ни о чём прочем думать не могу. А там, наверное, о другом придётся?

— О другом, да… Лучше, если ты проводишь их в свою комнатёнку под лестницей, и поговорите вы там. Только смотри, чтоб на твою кровать никто из них не сел, а сам сядь ближе к двери, к ногам, понял? — он тоже смотрел на шагавших в тулупах красноармейцев, хоть и говорил со мной одним.

— Понял, Василий Петрович.

— В этом случае в любой момент времени каждого, кто будет в комнате, смогут нейтрализовать минимум двое сотрудников.

— А если они мне кольнут чего-нибудь?

— Чего именно? — насторожился он, наконец-то посмотрев мне в глаза.

— Откуда мне знать? — повёл я плечом. — Цианид какой-нибудь, аконит… Долго ли? Тюк укольчик в ногу или в шею — и нету больше военврача второго ранга.

— Для англичан ты слишком ценная фигура, — спокойно и уверенно ответил Игнатов. — Твоя ликвидация нецелесообразна, живой ты можешь принести им много денег, а нам — много проблем.

— Но шансы ненулевые? — прищурился я. — Я не боюсь, я просто интересуюсь.

— То, что не боишься — вопрос отдельный, и не для этой беседы, — от его тона стало холоднее. — Ненулевые, верно. Но вероятность к нему, к тому нулю, стремится, как меня убеждали те, кому я доверяю.

Ох, заливаешь ты, товарищ «секретарь», плетёшь не хуже Плетнёвой. Никому-то ты не доверяешь, тут и талантами Березина обладать не надо, чтобы это понять.

— Ну, или хотя бы прислушиваюсь, — добавил он, и я чуть воздухом не подавился. Наверное, слишком уж громко я думал про «Деда», так, что и этот с лица, как с листа считал. — В общем, твоя задача — продолжить игру. Ты обдумал их предложение, тебе довели товарищи из НКВД, что покушение на супругу было спланировано германскими агентами. В этой связи ты на немцев зол до ужаса, а с англичанами чего бы и не поговорить культурно? Чего?

Последний вопрос давал понять, что читать с листа он не прекращал, даже не глядя, вроде бы, в мою сторону.

— Правы вы, Василий Петрович, зол я на немцев. Только не в этой связи. Куда раньше я на них разозлился, ещё до того, как они надумали жену мою сперва отравить, а потом пристрелить. Мы же тогда её и Лиду с разведотделением случайно в лесу под Перегоновкой встретили. Их тогда как раз насиловать и убивать вели…

Игнатов молчал, глядя в ночь.

— Потом, когда фашисты по той Перегоновке сперва миномётами, потом из артиллерии гвоздили, я тоже их любить сильнее не начал. Когда танки вошли в деревню — тем более. И потом, когда уже на нашем берегу Днепра, в паре сотен метров от нашего обоза, разбомбили колонну, где шли раненые со штабными. Мне их, товарищ секретарь, любить совершенно не с чего.

— Это… понятно, — кажется, слова «я знаю» едва не сорвались с его языка. Правда, по этим поди пойми. — Но жизнь, Ваня, как это ни странно прозвучит на войне, длинная и сложная. Вот бежишь ты, вроде, стреляешь, падаешь за кочку, в неё пули цвиркают с той стороны. А ты затвор рванул — и дальше побежал. Там просто всё. А тут — нет.

Он снова смотрел в ночь, и та, казалось, делалась ещё темнее под его взглядом, что вспарывал мрак незримыми лучами. Этот, наверное, вполне мог бы различить то, что творилось на берегу Волги, за сквером, за заборами, за парком. Или то, что