Читать книгу - "Пальто на голое тело - Ринат Рифович Валиуллин"

– Элла? Это вы? Элла?

Никто не ответил. Мефисто встал с кровати, подошел к двери, отрыл ее, а там никого. Он вышел в коридор и увидел щенка, который скулил, сидя на ковре, и смотрел на него. Глаза щенка весело горели, одно ухо было торчком, а второе хотело спать. Потом щенку это все надоело, он поднялся, встряхнулся, как взрослый, и побежал вперед по коридору. Мефисто устремился за ним. Щенок спустился по лестнице в подвал, где было темно и сыро. Мефисто еле успевал, он бежал за щенком по длинным коридорам мотеля, боясь потерять из виду. Наконец Мефисто уперся в дверь, а щенок пропал, будто его и не было. Дверь была мощная, Мефисто стоило труда, чтобы открыть ее.

Внутри было темно и пахло смертью. Резкий запах формальдегида заставил Мефисто нащупать в кармане включатель, он передвинул рычажок. Свет явился, довольно тусклый, но его хватило, чтобы ужаснуться.

– А! – вырвался ужас из груди Мефисто и разлетелся эхом по подвалу. Вокруг него плотным лесом стеллажи с банками, в которых застыли эмбрионы, они смотрели на Мефисто своими безжизненными полузакрытыми глазами. Ни капли жизни в их больших головах и синюшных телах, будто замариновали в банках. Никогда Мефисто не чувствовал себя так противно. Его стошнило прямо на пол. Мефисто захотелось бежать прочь, но ноги не хотели слушаться. Он присел, чтобы перевести дух. Мефисто сделал несколько вдохов и выдохов, потом поднялся и двинулся вглубь подвала. На стеллажах за стеклом замерли совсем маленькие загубленные жизни, затем банки стали больше, зародыши крупнее. Глаза их уже были открыты, в некоторых застыл немой вопрос. Мефисто взял одну из банок и потряс. Глаза зародыша открылись, и он начал бить руками в стекло. От неожиданности Мефисто выронил банку, та лопнула. Эмбрион прыгнул на Мефисто, тот по инерции попытался поймать его. Слишком скользкий, он вырвался из рук Мефисто, вскочил на ноги побежал по длинному коридору среди стеллажей. За ним тянулся мокрый след. Мефисто, чувствуя неприятную слизь на руках, все же взял себя в них. Он побежал за эмбрионом. Того и след простыл за дверью в конце бесконечного зала. Он открыл ее и влетел в кромешную темноту. Мефисто не успел нажать на включатель, кто-то подставил ему подножку, он полетел с криком: – А-а-а!

Мефисто шмякнулся, и здесь его начал кто-то душить. Он пытался выбраться из железных тисков, но не было никаких сил. Мефисто потерял сознание.

* * *

Утром Мефисто разбудил телефон. Неожиданно он обнаружил себя в своей квартире.

– Ну что? Как ты? Оклемался?

– Да, в порядке. Голова только немного побаливает, как после пьянки, – лежал в постели Мефисто, глядя в родной потолок. Он с удивлением подумал, что даже белый потолок может быть родным.

– Мы же тебе говорили, не лезь ты в эту лабораторию. Это не входило в наши планы. Мы планировали тебя на следующий день возвращать, пришлось ускориться.

– А что случилось?

– Ничего. Показаний твоих хватило, чтобы закрыть дело. Так что дело поэта закрыто, но, как бы банально это ни звучало, вы открыли ящик Пандоры. Так что скоро придется вам вернуться туда, по делу доктора Вензевульфа. Будем считать, что с предыдущей задачей вы справились.

– Сколько насчитали?

– Тебе хватит, как и договаривались. Так что можешь начинать строить свой уникальный отель.

– Знаете, я передумал. Отель не нужен, мне нужно найти одну девочку из моего детства.

– Какую именно?

– В которую я был влюблен.

– Зина?

– Откуда вы знаете ее имя?

– Вы нас недооцениваете.

– А где она сейчас?

– Живет в Питере, была замужем за известным художником, разведена, есть сын.

– Это то, что я подумал?

– Да, когда они поженились, художника еще никто не знал.

– Дадите мне ее телефон?

– Она позвонит вам сама.

– Вы уверены?

– Вы нас опять недооцениваете.

– Я буду ждать.

* * *

Вечер в квартире был скучным. Мефисто уже притомился ничего не делать, сварил себе кофе и посмотрел на будду.

– Что, без включателя не видишь смысла жизни? – усмехнулся тот.

– Да, темно. И чем дальше, тем темнее.

– Главное медитировать, а свет появится.

– Ты про тот? Как ты считаешь, на том свете можно медитировать или только на этом?

– Свет внутри, надо научиться его получать.

– У меня и внутри темно. Эта женщина, с которой я прожил в мотеле несколько дней, так и не смогла создать из меня гения.

– Еще не вечер.

– А что это, по-твоему?

– Это сумерки.

– Я не вижу разницы.

– Увидишь, гений.

На самом деле Мефисто было скучно с самим собой. И вся эта история с убийством поэта, чтобы раскрыть секрет женщины, которая способна вдохновлять мужчин на подвиг, делать из них гениев, показалась ему отсюда слишком детской и наигранной. Неужели все это было ради лаборатории с эмбрионами? «Из меня гений не получился, даже не вышел эмбрион, значит, вся эта легенда – очередное фуфло, которое со временем перестало работать, может, у Эллы батарейки сели».

Какая же это ерунда, это влияние женщины, наличие музы. С чего такой вывод? Мефисто еще немного побаловался с выключателем на кухне, как обычно балуется с выключателем на светильнике. Он передвинул рычажок светильника, то включая его, то выключая, в надежде поглядывая на улицу за окном. Там света как не было, так и нет. Волшебство пропало. Мефисто не собирался сдаваться, он стал включать и выключать себя.

«Вот я есть, вот меня нет. Есть – нет, есть – нет, есть – нет. Закрыл глаза – открыл, закрыл – открыл. Как интересно! Но разницы никакой. Что-то я заработался, надо передохнуть. Пойду лучше посмотрю телик. Мелодрама – это лучший отдых для души. Хочу вечер с видом на мелодраму».

Мефисто включил телевизор и попытался вникнуть в какую-то мелодраму, как всегда с середины. И тема ему показалась очень знакомой. Хотя сценарий так себе. Диалоги фальшивые, а вот собака красивая.

Мужчина и женщина красиво смотрели на море и «чушь прекрасную несли».

– Мужчине надо разрешить все, что ему не разрешают другие женщины.

– Например?

– Например, встречаться с другими.

– Зачем?

– Вот вы же хотите встречаться с другими и болтать? Нет более благоприятной среды для таланта, чем свобода. Только в свободе гений может расти.

– А как же его удерживать?

– Дать свободу.

– Только свобода дает почувствовать потерю. Это самое чувство потери командует «рядом». Мужчина чувствует, с кем он растет, а с кем вянет, с кем он становится гением, а с кем остается посредственностью. Я всегда даю им повод меня хотеть, открытым куском своей плоти или перекрестками