Читать книгу - "Пальто на голое тело - Ринат Рифович Валиуллин"

его территория сузится до размера лотка.

– Да, ему придется соблюдать законы. Здесь кончится его бедная свобода, считай, он променял ее на еду и тепло. Зато его уже никто не назовет бедным, как того с помойки. На улице все котята бедные, а дома – выходит, уже богатые.

– Ты смотришь слишком строго, – стала на ступеньку выше Зина.

– А ты что смотришь?

– Сны.

– И что там?

– Там я стою на палубе яхты, смотрю на горизонт и пью шампанское, а подругам пишу, что не в деньгах счастье.

– Я знаю, откуда такие сны. Ты хочешь уплыть от своего бедного детства. Все хотят, не только ты.

– Вот тебя заклинило. С чего ты взял, что оно бедное?

– Я не брал, – усмехнулся Митя, глядя в глаза Зины. – Хочешь, я вылижу твое прошлое до блеска.

Лица Мити и Зины стали еще ближе. Они готовы были сомкнуться в поцелуе, но Зина неожиданно увернулась:

– В таком случае лучше вылижи мою спальню, там такой бардак.

– Хорошо, как только наведу порядок в своей голове, – пошел по ступенькам на обгон Димон.

– В каком смысле?

– У меня есть мечта всех убить, чтобы никто нам больше не мешал.

– Ты псих.

– Возможно, но они достали доказывать мне, что я ни на что не способен.

– Ты про родителей?

– Про них в первую очередь, они постоянно сравнивают меня с другими. А сами имя дали самое обычное, в честь деда.

– А ты какое хотел бы?

– Мефистофель.

– Воланд еще скажи.

– Лучше уж Воланд, чем Митя. Представляешь? Дурацкое имя, правда?

– Да нет, имя как имя. Я бы даже сказала, редкое.

– Ага, особенно вот это – Димочка, Митюша, сразу напоминает мякиш. Кем может вырасти человек, если его постоянно называть мякишем?

– Вот ты зануда. Это просто уменьшительно-ласкательная форма.

– Именно из такой легче лепить похожего на других. Они никак не могут понять, что все другие, все разные и у всех по-разному получается. Им кажется, что не получается только у меня, потому что я их не слушаю. А я просто хочу жить своей жизнью, а не как другие. Поэтому… с них и начну.

– Ну ты псих. В чем-то ты прав, конечно.

– В чем?

– Ради меня никто еще ничего такого не делал. Давай я тебя буду звать Демон? Если тебе будет легче от этого.

– Тоже неплохо, но слишком избитое. Я бы хотел что-то уникальное.

– Я подумаю еще.

– Знаешь, кто здесь живет? – указал Димон на обшитую коричневым дерматином дверь.

– Ну конечно. Этот парень, который зимой и летом ходит в килте.

– Да, прямо как девчонка, только волынки не хватает. Он даже дерется как девчонка.

– Ты с ним дрался?

– Ну конечно. Двинул ему пару раз, а он все равно в этой юбке ходит, упрямый. Ладно, возьмем его на нашу свадьбу музыкантом.

– На нашу свадьбу?

– Да, на нашу свадьбу.

– У нас будет свадьба?

– Ну конечно.

– И кого мы позовем?

– Ну, друзей.

– Ты же всех убьешь!

– Не всех, некоторые недостойны. Составим списки, как там это делается.

– Ну ты смешной. Списки. И кого ты туда включишь?

– А кого ты хочешь?

– Всех тех, кого ты хочешь убрать из своей жизни.

– Зачем?

– Я хочу узнать их получше. И еще: мне нужно много любви.

– То есть? Давай по существу.

– Я не хочу, чтобы ты подрался по пустякам.

– Ладно. Отныне только по любви, – рассмеялся Дима.

– В каком смысле?

– Теперь я буду драться только ради тебя.

– Ради меня никто никогда ничего не делал, – улыбнулась я ему, стоя на ступеньку выше.

Несмотря на всю несерьезность нашей болтовни, мне было приятно, что теперь такой человек появился, который ради меня. Я знала, что он примет ради меня любой неравный бой, и мне не придется всю жизнь пахать на какого-нибудь дядю, я смогу валяться на диване, когда захочу, смотреть фильмы, говорить чепуху и даже путешествовать. На всем этом и поддерживается страсть, забота – это и есть ее топливо.

– И как мы будем жить?

– Я все придумал, мы никогда не будем на кого-то надеяться. Откажись от надежды, и ты почувствуешь себя свободной.

– А на себя можно?

– На себя можно.

– Я попробую.

– Ты прямо сразу на все согласная? Возьми паузу, куда ты торопишься. Нам еще двадцать этажей ползти.

– Теперь я понимаю, что значит твое желание убить всех. Ты просто перестанешь на них надеяться? Ведь так?

– Возможно, но я бы начал с того, что они чудовищно пахнут.

– Люди пахнут, согласна. Но не настолько, чтобы их убивать.

– Если бы ты знала, как от них несет. Ложь, лицемерие, гордыня – вот такая вот вонь.

– Просто у тебя обостренный нюх, и, видимо, не только нюх.

– Ты снова надеешься вывести меня на правильный путь. Просто не надейся. Я понимаю, что это трудно, но постепенно ты привыкнешь и почувствуешь такую легкость.

– Ты уже чувствуешь?

– Да, конечно, не как этот чудик. Помнишь этого странного парня, который жил в этой квартире? Он прыгнул со своего балкона, потому что устал надеяться. Только прихватил с собой еще двоих, которые сидели на скамейке снизу.

– Говорили, он просто окно мыл и поскользнулся.

– Как же, поскользнулся. Я-то знаю, он хотел достичь дна, но одному было страшно, решил взять с собой пару инструкторов…

– А ты что, его ученик?

– Нет, я не такой дурак, чтобы потом обо мне говорили, что я ненавидел грязные окна. У меня другие планы.

Ноги уже налиты свинцом, шаг замедлился. Я все время жму кнопку очередного этажа, в надежде, что лифт заработает.

– Не надейся, – говорит мне Димон.

– Черт, как это трудно, – снова упирались мои глаза в ступени. Иногда они поднимались на обшарпанные стены подъезда. Напрашивался ремонт. Мне тоже.

– Еще труднее мне было отказаться от страхов.

– Каких?

– Разных, я боялся летать, например.

– И что?

– Лучший способ покончить со страхом – идти ему навстречу. При каждом взлете, или турбулентности, или посадке, когда самолет вздрагивал от перегрузок, в этой флейте, набитой нотами и вздохами страха, я твердил про себя, что наконец-то выпал шанс, когда я могу познакомиться с Богом. Я вертел в голове наш диалог, и страхи тут же исчезали.

– Страхи боятся Бога.

– Да, уважают.

– Получается, ты надеялся на Бога?

– Нет, мы говорили о футболе.

– Ты жулишь.

– Постоянно. Ты знаешь, кто здесь живет? – соскочил с темы Димон.

– Блогер. Она каждый день выпускает ролики, будто маленькая киностудия, которая должна сегодня снять фильм кровь из носу, иначе произойдет что-то ужасное. На самом деле, ничего не случится, в крайнем случае отпишутся