Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

Тепло пошло, из труб не потекло и не закапало, но успокаиваться было рано — пока дом прогреется, времени пройдет много, стоял он остывший долго. Я крутанул вентиль на трубе с водопроводной водой — и она сразу же захлестала из порванных льдом труб. Лед давно растаял, вода на полу высохла, но разрыв труб никуда не делся.

— Ох ты ж, — расстроился призрак. — Раньше настолько не промерзало. Ну так система всю зиму и не стояла с водой. Спускал, когда надолго собирался уезжать. А я даже не знал. Не спускался сюда после того, как умер. Хотя мог бы догадаться. Скажу, к кому сходить в понедельник вечером.

— Почему не сейчас?

— Пятница… Он уже наверняка принял на грудь. Делать не откажется, но качество, сам понимаешь… Потечет сразу, как запустит. Всё придется переделывать.

— А кого другого позвать?

— Защита дома другого не пропустит, понимаешь?

Я понимал, как и то, что до понедельника придется брать воду в колонке, которую видел по дороге сюда. И бегать к ней придется не единожды. Была и еще одна проблема — одежду стоило поберечь. И я без того с углем как только ни извращался, чтобы не перемазаться. Если еще зальюсь — вообще красота будет.

— Я могу использовать вашу рабочую одежду, Рэм Павлович? — уточнил я.

— Любую можешь использовать, — хмыкнул он. — Это теперь твое имущество.

— Мало ли. Вдруг вам будет неприятно?

— Мне было бы неприятно, если бы здесь хозяйничал Стародубцев. Вон телогрейка висит на входе в цокольный этаж.

Телогрейка успела промерзнуть, но я всё же заменил свое пальто на нее, прежде чем отправляться за водой, а потом на кухню. Первым делом я открыл холодильник. Древний,практически ровесник хозяина, пузатый «ЗиЛ». Хромированная ручка запылилась, но стоило ее протереть, как заблестела.

Как ни странно, холодильник до сих пор работал, сохраняя внутри уже непонятно что. Всё, что лежало, сгнило, высохло и даже успело развалиться, несмотря на весьма прохладную погоду внутри. Разве что яйца можно было опознать, но я не китаец, есть яйца с такой выдержкой, так что они полетели в мусорку. Точнее, не полетели, а были аккуратно переложены — как воняют тухлые яйца, я знал не понаслышке и опять испытывать эти незабываемые ощущения не хотел.

Мусорное ведро было пустым, аккуратно выстеленным газеткой, в него я и сложил всё из холодильника. Разве что кроме бутылок. Их можно было помыть и сдать — они отправились в раковину.

В морозильном отделении намерзла толстенная ледяная корка, внутри которой угадывались пакеты с содержимым. Холодильник я отключил от сети, а внутри морозильника поставил миску с горячей водой из чайника, чтобы быстрее отошло и можно было промыть. Пока я отмывал холодильник найденной на полке рядом содой, отошла и ледяная корка в морозильном отделении, ее нужно было лишь пару раз поддеть — и вытащить по кускам. Такой метод не одобрялся моей мамой, можно было повредить трубочки с фреоном, но так было куда быстрее и удобнее. Пакеты оттуда я тоже переложил в мусорное ведро. Может оно было и съедобным, но есть продукты с такой выдержкой я не хотел.

Я загрузил в холодильник уже своё. Конечно, часть не стоило там держать, но это пока было единственное чистое место.

Пока я занимался холодильником, в доме ощутимо потеплело, поэтому я снял телогрейку и натянул спортивные штаны бывшего хозяина и его же рубашку. Свои вещи я повесил в платяной шкаф. Там тоже было пыльно, но не настолько, как снаружи.

А потом принялся отдраивать кухню. Шкафы, стол, стены, линолеум на полу — всё было отмыто настолько хорошо, насколько я смог. Я несколько раз кипятил чайник, сначала добавлял горячую в воду в ведро, а потом заткнул пробкой раковину и помыл нужную мне сейчас посуду.

Проверил газовый баллон и вентиль, убедился, что ржавчины нигде нет, и крутанул вентиль. Конфорка поначалу плевалась водой, но потом все же выдала газ, который я поджег найденными рядом спичками. Поставил на конфорку сковородку, потому что есть уже хотелось зверски — прямо живот к спине прилипал. И хотелось горячего. Из вариантов побыстрее — только гренки, когда окунаешь кусок батона во взбитую смесь молока с яйцом — и на сковородку, в плюющееся остатками воды масло.

— Нормальный человек купил бы «Крестьянское» масло, а не «Бутербродное» — откомментировала Изабелла Германовна. — Нельзя питаться чем попало.

— Я не питаюсь, я на этом жарю. А «Крестьянского» там не было.

— Только это тебя и оправдывает, — проворчала она.

Я поджарил гренки с одной стороны, перевернул — и сверху накрыл сыром, чтобы подплавился. Как раз чайник закипел, я засыпал чай в вычищенный заварник и залил кипятком. И всё это под непрерывный бубнеж ведьмы о моем неправильном питании и призрака о том, что мне нужно принимать наследство.

— Рэм Павлович, — сказал я, — никакого принятия наследства, пока я не отделаюсь от Изабеллы Германовны. И пока вы мне всё толком не объясните. Но не сегодня, потому что устал я как собака. А убирать здесь еще о-го-го сколько. Максимум, на что меня хватит — это отчистить спальню.

— Пылесос в чулане есть, — сказал он, тяжело вздохнув.

Я тоже тяжело вздохнул. Наличие пылесоса намекало на то, что ограничиться одной спальней не выйдет и я соберу пыль везде, куда дотянусь. Смысл отмывать кухню, если в нее почти сразу нанесется пыль из другой части дома? А так хоть поверхностную чистоту наведу.

Конечно, мама бы мне надавала по шее, увидев, как я шерудил пылесосом по журнальному столику — ведь правильно было бы взять тряпку и пройтись по всем поверхностям. Но эта тряпка должна была иметь размер с простыню — и то не факт, что ее не пришлось бы постоянно выполаскивать. Пылесос «Метеор» прекрасно справлялся с удалением пыли, щетина на насадке не позволяла ему царапать лакированную поверхность, зато сила всасывания была такова, что пыль улетучивалась, как только к ней подносилась насадка. Из минусов — под мусор в пылесосе отводилось не так много места, приходилось часто разбирать и идти вытряхивать во двор.

Странное дело: чем дольше я убирал дом, тем больше чувствовал, что он мой. Сразу вспомнились слова ведьмы о том, что дом меня принял. Но как мог дом принять или не принять кого-нибудь? Он же не живое существо. До ночи я выдраил всё, даже вытряхнул в мусорное ведро коллекцию кактусов, которая стояла в библиотеке и ранее была предметом гордости хозяина. Возможно, кактусы смогли бы пережить годовую засуху, в