Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

чем я, конечно, сильно сомневаюсь, но у некоторых видов наверняка были какие-то механизмы. Но увы, ни один кактус не смог пережить минуса в доме.

Рэм Павлович тяжело вздыхал, сообщая мне информацию про каждый экземпляр, который я отправлял в уже заполнившееся мусорное ведро.

— Господи, Рэмчик, умерли так умерли, — не выдержала ведьма. — Никогда не понимала, что ты находил в этом хобби. Толку от него никакого.

— Они красиво цвели, — вздохнул призрак, — почти как ты.

Изабелла Германовна польщенно замерцала и даже высказала предположение, что я смогу восстановить коллекцию. В принципе, я даже не возражал, потому что кактусы угробить очень и очень сложно — это не традесканция, которая пускала корни в нашей с Тимохой общажной комнате. Или теперь только его? Одного его точно не оставят. В ближайшее время либо его переселят, либо подселят кого-то к нему. В обоих случаях всё, что касается магии, нужно будет из комнаты убирать. Иначе как пить дать проколемся.

*УПК — учебно-производственный комбинат, куда старшеклассники раз в неделю ездили для получения рабочих специальностей.

Глава 13

Глава 13

«Цвет магического дара определяет предрасположенность к определённым действиям, но не является оценкой моральных качеств обладателя».

(Из разъяснения этической комиссии по работе с новообращёнными магами)

Утром я встретил Тимоху на складе. Хотел бы сказать — с бутербродом, но нет: вчера я настолько хотел есть, что бутерброд было делать поутру не из чего, батон я доел полностью, остаток — с сайрой под горячий чаек. Дом я поверхностно очистил, в нем можно было переночевать без страха задохнуться от пыли, которая осталась разве что в шторах, но ими я заниматься буду не раньше, чем восстановлю подачу воды. То, что мне покажут, к кому обратиться в понедельник, еще не значит, что в понедельник мне и сделают. Насколько я понимал, трубы и узлы придется менять все.

Так что мы с Тимохой находились в равных условиях в плане голода и горели желанием добраться хоть до какой-то еды.

— Мне Рэм Павлович в общих чертах вчера всё обсказал, — сообщил Тимоха. — Одного я не понял: на кой черт ты вообще ввязался в этот мутный блудняк с домом?

— Дом мага должен принадлежать магу, — заявила вившаяся вокруг нас Изабелла Германовна. Вид у нее был расслабленно-довольный, как у сытой кошки — поди всю ночь с призрачным магом протрепались за жизнь. — А Рэмчик соглашался брать ученика при определенных условиях. Роману он пообещал и тебе помочь.

— Тимох, нам нужна база, куда не припрется просто так никто посторонний. И вообще, удобно находиться рядом с местом работы. Работа же реально ненапряжная. Какая разница, где спать?

— Когда я развеюсь, Просвирнин вас сразу подставит, — сказал Каргин. — Его останавливает только мое присутствие. Он подленький и конкуренции не терпит. Так что работа здесь максимум год, имейте в виду. Да и не нужна вам такая. Через год скажете, что провели ритуал по моему упокоению, расстанетесь со Стародубцевым лучшими друзьями. Пусть он дальше с Просвирниным работает, если захочет…

Призрак нехорошо усмехнулся, так что всё стало понятно: не захочет. Это место действительно блатное: при условии, что никакие призраки не мешают спать, желающих будет много, Стародубцев выберет тех, кто согласится с ним делиться. Конечно, передо мной ребром встанет вопрос с выплатой кредита. Нужно будет летом куда-нибудь пойти на подработку. Но тогда встанет вопрос уже с учебой магии.

— Вы так уверены, что не протянете и года?

— Дела завершу — держаться не за что, — ответил он. — Что смогу — передам. Дальше попрошу о помощи коллегу, но считаться ты будешь моим учеником, на многое от него не рассчитывай. Что от меня получишь — то и будет в основе.

— Рэмчик, до вечера, — проворковала Изабелла Германовна. — Я за мальчиками прослежу, не переживай.

Она послала призраку воздушный во всех смыслах этого слова поцелуй и втянулась за нами в автобус. Там она замолчала, впрочем, как и мы с Тимохой. У нас на то была уважительная причина: попробуй-ка поговорить, когда из тебя весь воздух выдавливают — этак только фокусники умеют, и то во время цирковых представлений. В столь набитом автобусе никакие фокусы не сработают.

К конечной остановке автобус подошел намного свободнее, и мы вышли оттуда сами, а не были вынесены потоком пассажиров. Как мы ни торопились, но нормально позавтракать не успевали. Пришлось провернуть тот же финт с талоном и булкой, но теперь для двоих. Нужно будет всё же заняться приготовлением еды. Сразу, как водопровод починю. Каргин говорил, что можно по знакомству закупиться овощами на базе — нужно глянуть, что там с погребом, вычистить всё, заменить сгнившие доски, если такие найдутся — и можно будет загружать.

Мои размышления над хозяйственной темой прервала выскочившая из-за угла взбудораженная Сидякова.

— Нам надо поговорить. Всем троим.

— Только не говори, что ты еще кому-то растрепала, — возмутился Тимоха.

— Я? Я обещала молчать, — возмутилась она. — Дело совсем в другом. Ваша… призрачная спутница говорила, что она не может быть моей наставницей, потому что она черная, а я светлая, так?

— Ну и? — удивился я.

— Выходит, если она общается с вами, то вы не на правильной стороне? На стороне обмана и…

— То есть белые люди, по-твоему, на правильной стороне, а черные — нет? — с насмешкой спросила ведьма.

— Это совсем не то. Речь не о цвете кожи, а о цвете дара.

— А с чего ты взяла, что у мальчиков темный дар?

— Но вы же их пристраивали к своему другу?

— У Рэмчика дар светлый, а у Дмитрия — серый. Ему любого ученика можно брать. И цвет дара — это предрасположенность к определенным действиям, а вовсе не то, о чем ты подумала, когда собралась гордо заявить, что настоящим комсомольцам не по пути с мутными темными магами, светленькая ты моя дурочка.

Сидякова покраснела.

— Попрошу без оскорблений. Я ничего такого не собиралась говорить. И вообще, это неправильно — говорить, что кто-то плохой только из-за дара.

Сдается мне, сейчас она выкручивается прямо на ходу, потому что вот только что собиралась заявить именно это. Мол, не по пути настоящим комсомолкам с темными магами.

— Ну и славно, — Изабелла Германовна покровительственно погладила Сидякову по голове, не особо заморачиваясь тем, что рука опускалась куда ниже, чем должна была. Можно сказать, она гладила не по голове, а прямо по мозгам. — После занятий идете меня искать. Что может быть невинней, чем прогуливающаяся в лесу парочка, обнаружившая труп?

Странные у нее представления о невинности. И труп