Читать книгу - "44–ая реинкарнация злодея - Алекс Го"

на стене темницы никто не увидит, Ян все равно продолжал писать. Сейчас это был единственный доступный ему способ выплеснуть свою ярость. Неожиданный порыв вдохновения осенил его, и иероглифы складывались один за другим в самое проникновенное эссе, какое когда-либо было написано в пределах Тяньшу.

Когда он закончил, перед глазами окончательно потемнело, а силы оставили его. Ледяные стены и зачарованные цепи высосали почти всю Ци из его тела, и он с этим ничего не мог поделать.

Впрочем, это в любом случае был неудачный старт новой жизни. Даже если бы его заперли в обычной комнате, он бы нашел способ начать новое перерождение, вместо того, чтобы долго и мучительно пытаться исправить текущее. К тому же где-то в глубине его сердца тлела надежда, что в следующий раз он все-таки откроет глаза в царстве мертвых, а не на очередном экзамене.

Хань Ян чувствовал, как сознание медленно покидает его, и тело становится все холоднее и холоднее.

Очнулся он от боли, лежа лицом в траве. Холод исчез, словно его и не было, зато его место заняла боль. Что-то ударило его в бок, да так сильно, что он перевернулся на спину. Та самая троица хулиганов снова напрашивалась на неприятности. Впрочем, они были меньшей из проблем Хань Яна. Он открыл рот и начал ругаться, поливая богиню мертвых самыми грязными выражениями, какие только мог вспомнить.

Мальчишки испуганно отпрянули, услышав этот поток отвратительной брани.

- Кажется, ты слишком сильно его по голове стукнул, - один из мальчишек толкнул другого.

- А чего сразу я?! Ты тоже его бил!

- Да ладно вам, не ссорьтесь. Даже если этот нищеброд тут помрет, никому до него дела нет.

И тем не менее мальчишкам было немного боязно смотреть на Хань Яна, который изрыгал проклятия так, словно в него вселился демон.

- Пойдем отсюда, с сумасшедшим связываться - плохая примета.

Они ушли, стараясь не ускорять шаг, чтобы никто не подумал, будто странный нищий их напугал, а Ян остался лежать на пыльной тропинке.

Когда бывший глава Кровавой жатвы окончательно выдохся, он с трудом поднялся и поковылял в противоположную сторону. Потому что если он снова столкнется с поддельной Мэйфан то, пожалуй, опять не сдержится и прикончит ее. Конечно, в этот раз можно постараться и подстроить все как несчастный случай, чтобы даже самый предвзятый наблюдатель ничего не понял, но у Яна просто не осталось сил.

Эти дурацкие перерождения не давали ему отдохнуть хоть немного в тишине и покое. Он даже согласен был снова целую вечность постоять в бесконечной очереди среди мертвых душ перед входом на колесо перерождений, вместо того, чтобы опять жить бессмысленную жизнь.

Просто из чувства противоречия он решил в этот раз не связываться с Тяньшу. В мире есть и другие ордена, куда он мог бы поступить. Например, найти маленькую школу где-нибудь на дальней окраине, где никто даже не слышал о Кровавой жатве, и обосноваться там. Если место будет достаточно глухим, то туда даже Бао Цзян не забредет. Посмотрим, сможет ли он тогда победить злодея и стать настоящим героем!

Глава 37. Неудачливый поэт

Город у подножия Тяньшу жил своей шумной беспокойной жизнью, не обращая внимания на одинокого мальчишку, который слонялся по улицам, словно тень.

Хань Ян хотел сразу отправиться на поиски другой школы, но сил хватило только на то, чтобы спуститься в город. Он и забыл, насколько был слаб в десять лет. Сюда из столицы он добрался только чудом, повезло устроиться мальчиком на побегушках в караван, везущий товары. Поэтому сейчас он не мог сразу отправиться в дальний путь, да и не знал толком, куда идти. В прошлых жизнях его интересовали только Тяньшу и собственное возвышение, а теперь приходилось выяснять, какие еще школы существуют и где их искать. Так что он решил задержаться здесь, среди шума и суеты, чтобы немного отъесться и накопить денег.

Для начала он присмотрелся к местным беспризорникам. Они попрошайничали или промышляли мелкими кражами, обшаривали карманы зазевавшихся торговцев и путешественников. Но в целом жили неплохо, так как город под защитой Тяньшу процветал, на него не нападали ни разбойники, ни духовные твари и нежить. Даже обычных призраков, и тех почти не было.

Бывшему главе Кровавой жатвы не составило особого труда подчинить себе стайку бездомных мальчишек. Он научил их нескольким трюкам, показал, как правильно мошенничать, и уже через неделю стал лидером маленькой банды.

Но сам Хань Ян не хотел опускаться до мелких краж или попрошайничества. Главе Кровавой жатвы, пусть и бывшему, такое не подходит. Вместо этого он, как мог, привел себя в порядок, нашел ханьфу поприличнее, отмылся в реке, причесался и начал декламировать стихи на оживленных улицах.

Особенно удачным местом оказался угол рядом с чайной и книжной лавкой, где собирались любители искусства - купцы, мелкие чиновники, странствующие поэты. Они бросали монеты, если исполнение было выразительным, а текст - достойным. Хань Ян, дважды получивший отличное образование, знал наизусть сотни стихов, и не только классиков. Он цитировал и тех, чьи строки еще не были написаны, в основном, учеников с Пика искусств, которые прославятся лишь через годы. Их стихи ходили по всему Тяньшу, поэтому хорошо запомнились.

Его голос, звонкий и четкий, разносился над уличным гамом, заставляя прохожих замедлять шаг. Одни удивлялись, откуда у ребенка такое знание литературы, другие шептались, что он, должно быть, сын какого-нибудь разорившегося ученого.

Однажды, когда он читал стихотворение, которое в этом мире еще не существовало, из дверей ближайшей чайной вышел высокий мужчина в белоснежных одеждах. Его лицо было спокойным, но глаза - острыми, как лезвие. Он остановился и слушал, не двигаясь, пока Хань Ян не закончил.

- Откуда ты знаешь это стихотворение? - спросил он мягко, но по взгляду было ясно, что без ответа он не уйдет.

Хань Ян почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он узнал этого человека. Глава Пика искусств. В прошлых жизнях он только несколько раз видел его издалека, поэтому не понял сразу.

- Мне оно приснилось во сне, - соврал он, опуская глаза, словно смутился, а сам мысленно сыпал проклятиями.

- Как интересно, - мужчина слегка наклонил голову. - Ведь его написал мой ученик. И нигде еще не публиковал.

Тишина повисла