Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

две переборки и завели в блок. Шесть комнат, общая зона посередине, санузел, душевые, кухонный отсек с автоматом раздачи. Койки, стол, стулья. Всё новое, всё стерильное и без единой лишней детали. Из общей зоны наружу вела одна дверь, и в ней находилось смотровое окно.

— Располагайтесь, — сказал сопровождающий, — Срок карантина — четырнадцать суток. Питание три раза в день через шлюз. Медосмотр ежедневно в девять утра.

— Связь? — спросил я.

— Будет предоставлена после решения санитарной комиссии.

— Новостные каналы?

— После решения санитарной комиссии.

— А поговорить с кем-то из руководства?

Он посмотрел на меня через щиток и, кажется, усмехнулся.

— После решения санитарной комиссии.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Мы стояли посреди белой стерильной комнаты вшестером, только что выбравшись из-под восьмидесяти метров грунта, где просидели месяц без связи. А от изобилия белого цвета уже начинало тошнить, особенно учитывая то дерьмо, из которого мы едва смогли выбраться.

Нас снова закрыли.

— Ну охренеть теперь, — сказал Мишка.

— Вы лозунги видели? — прошептал Шурик, будто нас могли подслушивать.

Впрочем, я бы не удивился, если бы так и было на самом деле.

— Видели, — кивнул я.

— Что значит «вы знали два года»?

Мы с Мишкой переглянулись.

— Саш, — сказал я. — А ты когда процедуру проходил?

— Два года назад. Как все. — Он нахмурился. — А при чём тут…

— А из чего наниты сделаны, знаешь?

Он открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Дашку, потом на Карину, потом снова на меня.

— Вы серьёзно?

— Вполне. Наниты в наших телах сделаны из бактерий. Той самой колонии, которую сейчас пытаются выжечь на фронтире.

— Мы это на Полигоне выяснили, — добавила Дашка. — Из документации «Био-Фарм».

Шурик медленно сел на край койки.

— То есть мы…

— Угу, носим эту дрянь в себе уже два года, — закончил Мишка. — И это при условии, что нас улучшали не первыми. До нас были испытания, отбраковка, статистика. Помнишь брифинг? Пятеро из десяти не переживают первую фазу. Откуда бы они эту цифру взяли, если бы не считали трупы годами.

— И чтобы вообще начать делать из этого наниты, — сказал я, — им нужно было сначала эту дрянь где-то взять, довезти, изучить и научиться с ней работать.

Шурик сидел и смотрел в пол.

— Два года эта дрянь изучала нас, — медленно произнёс он.

— Минимум, — поправил я. — Лозунги на площади только про то, о чём узнали люди.

Он поднял на меня глаза.

— И что теперь?

— Теперь четырнадцать суток карантина. — Я обвёл рукой белые стены. — А дальше как решит санитарная комиссия.

Потянулось время. Вскоре начали прибывать другие группы, и карантин ожил. Блоки заполнялись, в коридоре за смотровым окном пошло движение, где-то за стеной загудела вентиляция на полную.

На вторые сутки к нам завели Марту с Лёхой, и основной состав восстановился. Шурик, лишившись командира, прибился к группе Карины. Она была не против, учитывая, что на Полигоне-9 её команда потеряла Яна, а хакер группе нужен как воздух. Всё это пока на словах, без единой бумаги, но я не сомневался, что командование такую перетасовку утвердит. Шурыгин был хорош, а свободных специалистов его уровня во всём «Заслоне» можно пересчитать по пальцам.

Связь вернули на вторые сутки. Меня разбудил шквал сообщений. В восемь утра визор просто взорвался: уведомления сыпались одно за другим, накладываясь друг на друга, и я минуты две просто лежал и смотрел, как они бегут.

Первым делом я удивился цифрам.

Денег на счету оказалось столько, что я решил, будто где-то закралась ошибка. Потом посчитал и понял, что ошибки нет. Связи не было с того момента, как мы ушли на Полигон-9. Потом изоляция на «Монолите», когда всю внешнюю связь заблокировали из-за поисков крота. Потом блокада, кокон, месяц под землёй и карантин, плюс две недели полёта до врат.

Всё это время бухгалтерия исправно начисляла жалование, а начислять было что. Полевая работа, боевые за Полигон, за «Монолит», премиальные за выполненное задание по кроту, надбавки за гравитацию и ещё какие-то строки, в которых я не стал разбираться.

В итоге сумма вышла колоссальной.

— Даш, ты это видишь?

— Вижу, — отозвалась она с соседней койки. — Уже перевожу.

Мы договорились об этом ещё на Анкоре: отдельный счёт, о котором знаем только мы, на непредвиденные обстоятельства. Тогда это выглядело как перестраховка параноика. Практика показала, что непредвиденные обстоятельства преследуют нас с завидной регулярностью.

Но деньги всех интересовали ровно до того момента, пока кто-то не открыл новостную ленту. На первом месте по просмотрам висела статья. Авторский материал, подписанный именем, которое мне ни о чём не говорило. Некий Вениамин Куликов.

Я открыл её, и следующие сорок минут в блоке никто не произнёс ни слова.

Там было всё. Велена, четвёртый горизонт, два года назад. Первый рапорт, ушедший наверх через сутки. Комиссия, которая приехала через неделю, забрала образцы и улетела. Приказ законсервировать горизонт, о случившемся не распространяться и план выработки не снижать. Четыре планеты. Имена. Даты. Количество пропавших без вести, которых оформляли как несчастные случаи на производстве.

И вложения.

Фотографии. Белый человек в шахтёрской робе с нашивкой «Рудкофф», стоящий в выработке и смотрящий в камеру. Стена штрека, покрытая белыми пятнами с расходящимися отростками. Короткое видео, снятое налобным фонарём: луч идёт по забою, выхватывая из темноты тела, которые стоят и лежат вперемешку, а потом один из них поворачивает голову за светом.

Я досмотрел до конца и понял, что у меня сведены челюсти. Всё это мы видели это своими глазами. Жгли их на Полигоне, отбивались на шестнадцатом горизонте на Монолите. Мы месяц просидели под землёй, пока они стояли у нас над головой. Нас этим не испугать.

И всё равно смотреть было тяжело. Потому что там, на «Монолите», это были твари. А здесь — шахтёры в робах, которые ушли в смену и не вернулись. Обычные люди, гражданские, которых не готовили ни к чему даже близко похожему.

И ещё кое-что меня немного смутило. Этот Куликов, похоже, знал не всю правду, потому как назвал это «заражением» и описывал как вирус.

— Твою мать, — тихо сказал Мишка.

— Тут всё правда. — Дашка листала быстро, вчитываясь. — До последнего слова. Я сверяю с тем, что мы вытащили на Полигоне, и оно сходится. Даже