Читать книгу - "Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов"

на поверхность, смотрит по сторонам и говорит: «Красота-то какая! Прямо как в Сибири зимой. Только елок не хватает». К нему подходит старый марсианин, молчит философски, а потом отвечает: «Елки были. Мы их на нефть переработали».

Человек деревянно рассмеялся.

— Да, Гоша, юмор у Токарева… специфический, одно слово. Такое ощущение, что не человек этот анекдот сочинял, а искин какой-нибудь. Прямо и не знаешь, смеяться или плакать.

— Вот! А я тебе что говорю!

— Ладно, пойду я, завтра вставать рано. И тебе советую поспать хоть пару часов.

— Да иду уже, иду… Сейчас только чай допью и сразу баиньки. Спокойной ночи!

Человек кивнул, поднял ладонь, прощаясь, вяло помахал и пошел к своей каюте. Гоша проводил его взглядом и вдруг почувствовал что-то странное — какое-то мимолетное, ускользающее ощущение, будто он заметил что-то неправильное, но не успел осознать, что именно. Слишком напряженная спина? Дерганый, быстрый шаг? Или, может быть, какая-то слишком уж искусственная улыбка в ответ на этот дурацкий анекдот, который он рассказал просто чтобы разрядить обстановку?

Горелов потряс головой, отгоняя наваждение. «Мерещится всякая чушь, — устало подумал он. — Нервишки-то, похоже, шалят после сегодняшнего, и чем дальше, тем больше… Надо было у Нины попросить релаксант». Он допил чай и побрел в свою каюту, все еще ощущая на душе легкий, неприятный осадок.

3

Кабинет Круглова был небольшим, но, что удивительно для типовой базы «Королев» — казался давно обжитым и продуманным до мелочей, как и все, за что брался этот человек. Стены, обшитые светло-серым пластиком, были увешаны экранами и мониторами, на которых в реальном времени отображались все мыслимые данные телеметрии с буровых — а еще состояние систем базы, метеосводки, атмосферные возмущения и карты окрестностей со спутниковыми маркерами. Впрочем, часть экранов вечно стояла отключенной, а на их гладкую поверхность Главный по своему обыкновению лепил стикеры с заметками, пока все это не начинало шелестеть трехслойной бумажной чешуей.

В углу, на самодельной подставке, стоял старый, еще лунных времен, гермошлем с треснувшим и поцарапанным забралом — память о работе на «Селене-4». К стене, над рабочим столом, рядом с фотографией Юрковского, сделанной за день до его гибели, был кривовато прикноплен портрет Краюхина, конструктора «Зари».

Круглов сидел в потертом операторском кресле с амортизаторами и встроенными биометрическими датчиками. Кресла этого, вообще-то, здесь не должно было быть, но Главный, в нарушение всех инструкций и правил (хотя Хасанова со столом он не переплюнул, конечно), уволок его, списанное, прямо из-под носа утилизаторов. «Спина моя не позволяет на этих ваших пластиковых конструкциях сидеть», — ворчливо отрезал он в ответ на жалобы. Сейчас перед начальником базы, на двух откидных стульях (ужасно неудобных), молча сидели Елена Ковальчук и Топаз. На столе дымились три кружки с крепчайшим чаем — Круглов, верный своей привычке, заварил его сам, и цвет у напитка был такой, что хоть в ручку вместо чернил заправляй.

— Итак, коллеги, — начал Круглов, обводя собравшихся своим фирменным тяжелым взглядом, — у нас есть то, что мы видели. То есть, то, что аппаратура принесла нам в клювике — данные телеметрии, показатели датчиков, видео с зонда и образец — м-м-м… образец нефти, взятый до аварии. Вопрос очень простой: что нам со всем этим добром делать? Хочу услышать ваши соображения, прежде чем мы составим окончательный отчет для Москвы. И хочу, чтобы вы понимали: этот отчет пойдет не только в Министерство энергетики и в Академию наук. Он пойдет на стол Президенту, а кроме этого, я стопроцентно уверен, что сразу после получения его будут читать в Службе безопасности. Что это значит? Это значит, что каждое вписанное в наш с вами отчет слово должно быть взвешено и измерено. Есть соображения?

Первой, как и ожидал Круглов, заговорила Елена. Она сидела, выпрямившись, с планшетом на коленях, и ее серые глаза горели тем особым, упрямым огнем, который Главный хорошо знал — он видел такой же у Юрковского за несколько часов до его последнего спуска.

— Семен Борисович, — начала она. Потом откашлялась в кулак, продолжила. Голос ее, хоть и дрожал от волнения, звучал твердо. — Может быть, это прозвучит как-то уж слишком пафосно, но я считаю, что-то, что мы обнаружили, не имеет аналогов в истории человечества. Я не археолог, тем более с приставкой «ксено-», у меня нет специального образования в этой области. Но… Мы уже успели с коллегами это обсудить. И по всем прикидкам, это искусственное сооружение, построенное, по предварительным оценкам, не менее трех миллиардов лет назад. Которое функционирует до сих пор с неизвестными нам целями, и, к тому же, с применением совершенно чужих для нас технологий. Однако могу предположить, что «гнезда», которые мы видели, могут, — Елена сделала твердый нажим на последнее слово, — могут представлять собой биореакторы, в которых с помощью неких природных или искусственно созданных микроорганизмов синтезируются сложные углеводороды — та самая «живая нефть». Узоры на стенах — это не просто орнамент, а каналы, по которым циркулирует питательная среда и, возможно, передаются какие-то сигналы.

Данных мало. Но, как бы там ни было, все это вместе — единая, саморегулирующаяся система, обладающая свойствами, которые мы пока не можем объяснить. Она реагирует на внешние раздражители, защищается и способна менять свои параметры. Я не берусь утверждать, что она разумна в нашем понимании, но она определенно обладает зачатками того, что можно назвать «коллективным интеллектом» или, по крайней мере, сложной инстинктивной программой.

— То есть ты хочешь сказать, что мы наткнулись на действующий нефтезавод, который построили марсиане два миллиарда лет назад и который до сих пор пашет? — уточнил Топаз, и в его голосе прозвучало сомнение. — Предварительные оценки кто дал? Искин?

— А что тебе не нравится? Да, в том числе мы скормили часть полученных данных искину, сделали это второпях, конечно, но получили достаточно четкий ответ, хотя и не без экивоков… Не претендую на окончательный вывод. И вообще, — пожала плечами Елена, — чего ты от меня хочешь с такими-то скудными данными? Полноценной обоснованной теории? Лично я считаю, что это, скорее, некая ферма. Или, если хотите, симбиотический организм. Очень вероятно, что марсиане, кто бы они ни были, не просто строили здания. Они создавали такие вот псевдоживые системы, способные существовать и развиваться без постоянного контроля. Но мы даже не знаем, были ли эти «гнезда» построены для производства нефти как топлива, а может быть, нефть — это побочный продукт какого-то другого процесса, который мы пока не понимаем. Или, вполне возможно, все это ерунда, и перед нами что-то настолько