Читать книгу - "Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов"

нам непонятное, что не укладывается ни в одну из гипотез. Мы люди, мы привыкли все подгонять под себя, впихивать в собственные рамки.

— А что, если это оружие? — вдруг спросил Круглов, и в кабинете повисла тяжелая пауза. — Давайте, я скажу то, о чем, похоже, никто говорить не хочет. Вот ты говоришь: защищается. А что, если не защищается, а пытается напасть? Потому что его создали для нападения! И если да, то на кого? На таких, как мы? Помнишь, что говорил Жилин?

— Не думаю, что для нападения, — покачала головой Елена. — Реакция этой структуры была не агрессивной, а скорее… — она помолчала, потом прищелкнула пальцами, «поймав» определение, — скорее, санитарной. Как наша иммунная система уничтожает чужеродное тело. Или как мы рефлекторно отдергиваем руку от иголки, которая нас уколола. Оно не пыталось нам навредить. Оно просто пыталось нас удалить.

— Прихлопнуть как комара, — жестко усмехнулся Топаз.

— Вытащить, как занозу, — поправила его Елена. — Это поведение, характерное для организма, а не для оружия.

— Ладно, — скрипуче и недовольно прервал дискуссию Круглов. — Гадать можно до бесконечности. Думаем, не думаем, верим — не верим… С научной точки зрения я примерно понял, в какую сторону копать. Ох, граждане мои хорошие, ну и подкинет же это нам писанины, я вам доложу… Теперь давайте о практической стороне. У нас есть приказ из Москвы: продолжать бурение и добычу. Но у нас есть и то, что мы видели. Я хочу услышать ваше мнение: что делать дальше?

— Москва, конечно, в своем праве. Но они далеко, а у нас эта хреновина под боком. Поэтому я считаю, что скважину нужно законсервировать, — неожиданно твердо сказал Аскеров. Он открыто, не мигая, встретил яростный взгляд Елены. — Да, товарищ Ковальчук, и не пыхайте на меня огнем, я несгораемый. Мое мнение вот такое. Перенести буровую на другой участок. Оставить здесь роботов и датчики. И забыть о том, что мы видели, пока не придут специалисты из Академии наук. Потому что мы не научная экспедиция, мы нефтяники. Наше дело — искать и добывать нефть. Нефть, понимаете? Простые, понятные углеводороды. А не разгадывать неведомые тайны древних цивилизаций. Если эта штука опасна, мы можем просто не справиться.

— А вот я считаю иначе! — горячо возразила Елена, подавшись вперед. — Мы не можем просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было! Это открытие мирового значения! Сейчас мы прямо в центре этого события, в любой момент можем продолжить мониторинг. А вот если мы законсервируем скважину и уйдем, то можем навсегда потерять уникальный шанс понять, что здесь произошло! Может быть, эти «гнезда» — ключ к разгадке того, почему Марс стал мертвой пустыней. Может быть, они помогут нам узнать, что стало с их создателями!

— А может, в следующий раз «оно» нас просто убьет, — парировал Топаз. — Ты же сама сказала: защитная реакция. А что будет, если мы попробуем взять оттуда новый образец? Гарантируешь, что получится? Да оно нас просто в порошок сотрет, и с концами!

— Хватит! — Круглов хлопнул широкой ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули. Топаз и Елена разом замолчали. — Высказались? Молодцы, хвалю за отстаивание своей точки зрения. Я ваши мнения услышал. Теперь слушайте мое решение, которое можете считать окончательным.

Он обвел их взглядом, в котором сейчас была усталость человека, много раз принимавшего трудные решения и понимающего, что каждое из них может стоить жизней. Этот груз он всегда брал на себя.

— Никто никуда не уйдет, Ковальчук. Нефть нефтью, а подобные открытия, связанные с потенциальным открытием внеземного разума, на дороге не валяются. Отчет в Москву я отправлю завтра. В том числе на основе твоих выводов, Лена. Максимально подробный отправлю, даже не сомневайся, со всеми данными, видео и нашими предварительными выводами. Пусть там решают, что делать дальше. До получения ответа — никаких самостоятельных действий. Скважину Р-17 держим временно заглушенной, но о консервации пока что речи не идет. На базе — режим ЧП. Любые выходы на поверхность — только по производственной или аварийной необходимости, для ремонта и штатной замены комплектующих. И главное — никому ни слова о том, что мы здесь обсуждали. Есть у меня такое нехорошее подозрение… Короче, информация о находке не должна уйти за пределы базы. Все ясно?

— Ясно, — хором ответили Елена и Шкипер. Геолог хотела что-то добавить, но, секунду поколебавшись, промолчала. И все-таки от Круглова это не укрылось.

— Руслан, ты свободен, — махнул он рукой. — Ковальчук, задержись на минуту.

Когда Шкипер вышел, Главный посмотрел на Елену долгим, изучающим взглядом.

— Ты уверена в том, что говорила? Насчет того, что это не опасно?

— В том-то и дело, что не уверена… Нет, я не уверена, Семен Борисович, — честно ответила она. — Более того, я вообще не могу быть уверена. Мы только самым краешком колупнули что-то огромное, а теперь ходим по краю и разводим руками. Какая уж тут уверенность? Но я знаю одно: если мы сейчас отступим, мы никогда не узнаем правду. А правда может быть важнее любой нефти.

— Красивые слова. А про цену этой правды ты подумала, Лена? — негромко спросил Круглов. Увидел, как лицо молодой женщины дрогнуло, на мгновение стало беспомощным. Вздохнул. — Ладно. Иди уже.

Оставшись один, начальник экспедиции долго сидел в кресле, глядя на черные прямоугольники отключенных экранов. Потом встал и начал ходить по кабинету — три шага в одну сторону, три в другую. Взял со стола остывшую кружку, отхлебнул горький, перестоявший чай, поморщился. Полез в карман комбинезона, вытащил стальную коробочку, достал оттуда единственную измятую сигарету — хранил ее как талисман, хотя не курил уже почти месяц. Повертел в пальцах, понюхал. Бумага отозвалась тихим похрустыванием пересохшего табака. Желание закурить было почти невыносимым — даже под ложечкой потянуло, когда представилась первая затяжка…

«Слабак!» Круглов со вздохом убрал сигарету обратно в коробочку, сунул ее в карман. Сел за стол, поудобнее развернув скрипнувшее кресло, и начал надиктовывать электронному секретарю отчет. Сон сегодня не придет — он знал это точно.

4

Артем вышел из кают-компании после того, как Круглов распустил всех, и неспешно побрел в жилой модуль. Как-то незаметно для самого себя он вдруг оказался у двери каюты Елены — впрочем, кого он обманывает? Ноги сами несли его сюда, а он и не пытался этому сопротивляться. Ему хотелось поговорить с подругой — не о пещере, не о «гнездах» и не о марсианской нефти, а просто так. Поговорить. О чем-нибудь обычном, земном. О том, как она спала сегодня (да никак не