Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

Получишь предмет и сможешь распечатать два листа на терминале. Разберешься. Вдвоем туда не пройдешь, иначе бы мы с тобой зашли.

Она недоверчиво посмотрела сначала на меня, потом на Тимоху, поджала губы, и я уж было решил, что она сейчас покрутит пальцем у виска и уйдет, но нет — Сидякова зажмурила глаза и храбро шагнула в портал.

— Так, Тим, я до отдела кадров сбегаю, — решил я. — А потом мы с тобой поедем оформляться сторожами, если уж прогуливаем.

— Думаешь?

— Уверен, Дмитрий чего-нибудь напоет Стародубцеву, когда ты откажешься идти в ученики к этому магу. А место для работы классное, фиг такое еще найдем без помех для учебы. Мне за вчера пятерку дали и банку тушняка.

— Банка тушняка — это хорошо, — довольно кивнул друг, — хотя у нас мяса дофига еще. Но тушняк может полежать, а сырое нет. Женьку ждать не будешь?

— Да она там наверняка зависнет. Пока всё осмотрит, пока всё истыкает и поколупает… Что я Сидякову не знаю, что ли?

В отдел кадров я несся рысью, чтобы побыстрее всё забрать. Трудовая была готова к выдаче, но та кадровичка, что мне выдавала, внезапно сказала:

— Розалия Степановна просила передать, что была бы очень рада, если бы ты вернулся. Она передает свои искренние извинения за случившееся недоразумение.

— К сожалению, я уже договорился на работу в другом месте и даже отработал там день, — сказал я. — Теперь официально устраиваюсь. Так что мне очень жаль, Розалия Степановна — замечательная женщина и прекрасный руководитель, но я не могу отказаться от достигнутых договоренностей с другим работодателем.

Обе кадровички захихикали, ничуть не обманываясь в моем отношении к предложению завлабши.

— Ой, как завернул-то, — сказала вторая. — Ну ладно, успехов тебе трудовых в работе на новом месте. Диплом-то у нас будешь делать?

— Конечно, — ответил я.

Оставалось добежать до кассы и забрать начисленные деньги. Это много времени не заняло, и всё равно Тимоху и Женю я встретил уже на середине пути между институтами.

— Роман, так нельзя, — заявила Сидякова. — Ты должен был рассказать нам и дать возможность всей группе.

Мне аж поплохело — сразу представилось, как на следующем комсомольском собрании принимаются повышенные обязательства по обучению магии и план по посещению лакун.

— Жень, ты чего? — возмутился Тимоха. — Сказано же тебе: секретный проект. Мы сами случайно в него влезли, когда забрали активаторы у шпионов.

— А должны были не забирать, а сообщить в милицию.

— Жень, тебе сказать, куда бы нас переадресовали? В психушку. Ты сама была уверена, что свихнулась. И врач бы тебе подтвердил, дойди ты до поликлиники.

— Но это же украдено у государства и должно быть ему возвращено.

— Проводилось исследование по заявке частника, — ответил я. — И мы не крали. Мы спрятали от шпионов.

— Спрятали? Тимофей говорит, что вы собираетесь использовать.

— Для поддержания и проявления дара необходим курс в десять горошин, — подтвердил я. — Жень, если ты что-то кому-то расскажешь, то ты нас очень подведешь. И не вздумай лезть в другие лакуны, если вдруг где увидишь. Безопасных там мало.

— Но…

— Никаких но. Дай слово, что никому не расскажешь без нашего согласия. А то мы всей компанией дружно попадем, но не за решетку, а в психушку.

— Магия не любит болтливых, — зловеще вставила Изабелла Германовна. Кот тоже высунул морду и громко, протяжно и необыкновенно противно мяукнул. Сидякова аж вздрогнула. — Расскажешь кому — потеряешь что имеешь. Прослывешь лгуньей или придурочной. Ты мальчиков и без того подвела. Они тебе поручили, а ты воспользовалась их доверием.

— Я не хотела, — глаза Сидяковой наполнились слезами. — Оно само как-то. Я даже не поняла, как банку открыла. Ром, я правда не хотела, затмение какое-то нашло…

Она всхлипнула.

— Главное, чтобы на тебя опять не нашло затмение и ты не вывалила новости перед группой, — заявил Тимоха. — Учти, мы всё будем отрицать, решат, что ты свихнулась. А с тебя еще должок.

— Согласна, — кивнула она. — Накосячила.

— Значит, труп находишь ты.

— К-какой труп? — побледнела она.

— Вот этой дамы, что висит в воздухе. Ее убили и закопали, а у нас с ней договор, куда входит захоронение в нормальном месте.

— И памятник, — добавила ведьма. — Оградка, скамейка и всё такое.

— То есть это не вы ее?

— Ее давно убили, с год назад. Там долгая история.

— Ничего, я с интересом послушаю.

— Мы сейчас на автобусе поедем. Там на такие темы не поговоришь.

— Я сама расскажу, — захихикала Изабелла Германовна. — Меня всё равно никто, кроме вас, не слышит. Но в ученицы не возьму. Разве что скажу, к кому обратиться, если поможешь в вопросе моего тела. Осталось от него уже мало, но всё равно хотелось бы приличное посмертное пристанище, а не место, где гадят собаки.

Так и получилось, что возвращались в Старый поселок мы вчетвером, хотя платили за проезд лишь троих — Изабелла Германовна принципиально за себя не платила, а мы были не настолько хорошо воспитаны, чтобы платить за ту, кого никто не видит и никто не слышит, кроме нас. Последнее было очень и очень печально — к концу поездки я уже был на стороне того, кто ведьму грохнул. И единственное, чего я не понимал, — почему он сделал это столь некачественно, что часть ее продолжает существование. Хотя она говорила о каких-то ограничениях, которые слетели вместе с уничтожением ее кости. Они бы не помешали и сейчас, поскольку Изабелла Германовна в кои-то веки нашла благодарную слушательницу и теперь вешала ей лапшу на уши со всем коварством настоящей ведьмы.

Глава 12

«Призрак бывшего хозяина дома имеет право присутствовать в жизни нового владельца, давать советы, вздыхать над погибшими кактусами и требовать принятия наследства. Новый владелец имеет право игнорировать советы».

(Из регламента взаимодействия с призрачными сущностями)

Стародубцев знатно удивился, увидев меня в компании еще двух человек.

— Мы с Тимофеем на работу пришли устраиваться, — пояснил я.

— А дом?

— Слушайте, зачем мне эта развалюха? Окна разбиты, крыша прохудилась. — Я вытащил ключи и протянул Стародубцеву. — И вообще, деревенский дом — это не мое.

— Не твое, говоришь? Тогда и эта работа — не твоя, — разозлился Стародубцев. — Ни ты, ни твой друг у меня работать не будете. Нет покупки — нет работы.

Я аж опешил от такого напора. То у него работать некому, то — иди на фиг, если не хочешь брать обременение.

Тимохе я про дом не рассказывал,