Читать книгу - "Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар"

на галактику, что пахнет звёздами и холодом. А потом сгинете тихо, как ветер в ночи. Но тебе, профессор, и твоим – можем жизнь яркую подарить, жизнь, что пахнет надеждой и цветами!

Ровузи наклонилась к экрану, перья зашелестели, подобно сухой траве. Морда, более узкая и изящная, чем у Тезора, исказилась в подобии улыбки, больше похожей на оскал хищника. Трёхпалая рука с длинными когтями легла на пульт управления.

– Вирус уже гуляет, гуляет по вашему муравейнику! – пропела она, шипя. – Пустили мы его, пока бродили по мостам и небоскрёбам, пока нюхали ваши жаровни, что воняют мясом и дымом. Местечки забавные, о да, но соус ваш слабый, не чуем в нём огня, как в наших песках!

Фил заметил, что у него дрожат пальцы. Он сжал их сильнее. Его охватил настоящий шок. В голове лихорадочно крутилось: «Стерилизовать и трансформировать…» Ужас! В ближайшие недели вирус может распространиться по всей стране, а затем и по всему миру. Люди станут спокойными. Послушными. И даже «счастливыми»! Что же они такого счастья себе не пожелают?!

– Что вы говорите?.. – произнёс он, с трудом сохраняя ровный голос. Затем тихо переспросил:

– И предлагаете моей… семье яркую жизнь?

Тезор и Ровузи переглянулись, будто решая, кто выложит козырную карту.

– Ты человек, чьи идеи звенят истиной, – Ровузи пристально смотрела в глаза профессору. Вертикальные зрачки сузились до тонких щелей. В них отражался свет экрана, создавая иллюзию горящих углей. – Ты понимаешь масштаб, что больше системы, и можешь быть полезен. Будешь помогать – семья будет в прежней сохранности, что даёт антидот, пахнущий теплом и жизнью. Думай. Пока же у нас гарантия спокойствия, пока идёт процесс, – дочь твоя, умом сверкающая, гостит в доме нашем.

Пытаясь восстановить самообладание, Фил на миг закрыл глаза. Он почувствовал себя слабым и опустошённым. О чём это они говорили? Ах да! О дочке. Ну, конечно же, она в их когтистых лапах! Что же теперь делать?

Тезор махнул трёхпалой кистью, и на экране появилась Элли в белом лабораторном халате. На скуле темнел свежий синяк, нижняя губа слегка разбита. Чёрные волосы растрепались, глаза горели упрямством. Она сидела в тесном отсеке с металлическими стенами, где в углу мигал красный огонёк, а за спиной капало что-то тягучее и клейкое. Капли падали с мерзким чавкающим звуком.

– Папа! – быстро выговорила она. – Со мной всё нормально… Не волнуйся. Они сказали, что им нужна моя помощь, а теперь держат тут…

– Тихо, мелкая! Тихо! – рявкнул Тезор и отключил изображение Элли. – У нас она, у нас – в клетке, что пахнет железом и маслом. Цела пока, как песок под красным небом!

Мускул на щеке Фила дернулся. Внутри него с ужасающей быстротой росла ненависть к ящерам. Через мгновение ярость вскипела, готовая выплеснуться наружу раскалённой лавой.

Но, собрав в кулак всю волю, он сдержался. Еле подавил желание обрушиться на них с бессильными проклятьями… Пернатые твари захватили его дочь! Профессор заставил себя кивнуть, симулируя согласие.

– Дайте мне время подумать, – сказал он, с трудом скрывая дрожь в голосе, – и не трогайте Элли.

Ровузи пожала плечами.

– Спешки нет! – пропела она, мягко шипя. – Вирус уже работает, нюхает ваши улицы, что воняют асфальтом и потом. Думай до завтра, думай, как песок думает перед бурей! Это щедрое предложение. Хотя и без тебя обойдёмся, обойдёмся – как звёзды обходятся без ваших железок!

Фил откинулся в кресле, чувствуя, как ярость к тупоголовым рептилиям борется с отчаянием. Элли в заложниках… Его маленькая девочка, которую он когда-то учил различать созвездия…

Внезапно всплыло воспоминание из детства. Ему было лет пять или шесть. Разозлённый какой-то пустяковой обидой, он яростно топтал жучков на садовой дорожке. Маленькие чёрные точки метались под сандалиями, лишенные всякой надежды на спасение. И вдруг, раздавив парочку, он замер. На асфальте желтели два липких пятна – всё, что осталось от чьих-то жизней.

Мысль пронзила его электрическим разрядом: «За что я их убил? А если какой-нибудь великан вот так же раздавит меня? Или маму?..» Он не смог додумать – страх сдавил горло.

В тот день что-то необратимо изменилось. С тех пор, прежде чем сделать или сказать что-либо, он невольно примерял это на себя. Видя чужую жестокость по отношению к слабому – в школе, в университете или в научном сообществе, – Фил чувствовал это унижение собственной кожей.

И вот теперь динозавроиды – существа неизмеримо сильнее людей – собирались растоптать человечество. Точно так же, как он когда-то топтал жучков. Только на этот раз он сам оказался среди тех, кто в панике метался по садовой дорожке.

Фил смотрел на экран, вглядываясь в лицо смерти. Зрачки расширились, превращая карие глаза в чёрные провалы. Он знал: ящеры лгут. «Спокойные и послушные» биороботы, «счастливые» животные – за этим «гуманизмом» скрывалось тотальное уничтожение, где милосердие служило лишь маской.

В этот момент в комнату заглянула жена. Мэри… Любимая женщина… Невысокая, с добрыми глазами и седеющими волосами, собранными в аккуратный пучок. Фил мгновенно щёлкнул по клавише, сворачивая видеосвязь, и замер, испытывая леденящий страх.

Из открытой двери потянуло лавандой и жареными котлетами.

– Фил, ужин готов уже полчаса, – она покачала головой. – Ты опять забыл о времени! Говоришь с кем-то? Слушай, я не могу дозвониться до Элли, не знаешь, где она?

Последний вопрос прозвучал с нотками тревоги – материнское сердце чувствовало неладное.

– Да. Всё в порядке, – выдавил он с трудом. – Наверное, у неё телефон сел. Или забыла его где-то.

Мэри заметила тень тревоги в выражении лица мужа, но ничего не сказала. Годы совместной жизни научили читать его настроения. Она знала, что не стоит давить – Фил расскажет, когда будет готов.

– Тогда приходи. Ужин остывает.

Он молча кивнул и проводил её взглядом. Фил не мог пока рассказать правду. Не объяснять же, что дочь похищена ящерами, планирующими к тому же стерилизовать всё человечество!

Только после этого он снова развернул экран. Но динозавроиды уже отключились.

Фил тихо выругался. Всё было гораздо хуже, чем он предполагал. Наступила тишина, лишь за приоткрытым окном ветер шелестел листьями…

Профессор откинулся в кресле, вперив взгляд в потолок, на модель Солнечной системы. Планеты застыли на нитях, время словно остановилось. Мысли метались как мухи. Ясно было одно: нельзя спокойно сидеть, пока они превращают людей в зомби. А ведь у них имеется антидот! Значит, у людей есть шанс!

Фил чувствовал внутреннюю злость – холодную, целеустремлённую, тяжёлую. Пришельцы не просветлённые вестники: не из совета Галактики, не судьи, а шантажисты, преступники, захватчики. И они взяли Элли в заложники. Больше никаких сомнений. Этих существ надо либо запереть, либо уничтожить. Но времени слишком мало, действовать надо немедленно! Звездолёт давно ждёт, двери откроются сами! Ящеры получат неожиданный удар!

Он лихорадочно думал – кто сможет помочь? Роберт? Нет, не боец… Испугается собственной тени. Хотя когда-то… Фил прикрыл глаза, и перед ним замелькали кадры из прошлого. Воспоминания нахлынули волной, яркие, как будто это было вчера.

Тот поход в горы, когда они ещё были студентами, – самоуверенными и абсолютно неподготовленными. Полные энтузиазма и юношеского задора, они отправились исследовать дикие тропы, захватив с собой лишь рюкзаки да пару банок тушёнки. В какой-то момент они с Робертом решили, что покорят и вершину. Сначала всё шло по плану, но GPS-навигатор разрядился, и, естественно, они заблудились. Лес вокруг стал густым и угрюмым, сосны заскрипели подобно недовольным старухам, а еда закончилась.

Несколько дней они брели среди деревьев и валунов, пока голод не начал затуманивать сознание. Когда Фил уже отчаялся и, присев отдохнуть, начал прикидывать, как будет выглядеть их могила под сосной, Роберт решил поискать ягоды. Но вернулся с трясущимися руками и шестью мелкими белыми яйцами, аккуратно завёрнутыми в бандану. Он обнаружил гнездо какой-то горной птицы, но, несмотря на жесточайший голод, не съел