Читать книгу - "Помещица - Алёна Цветкова"

Да, я уже пожалела, что решила посадить Марусю и Петрушку в карету. Пусть бы ехали под своим тулупом. Ну, правда, же не зима на дворе. Не замерзли бы. Зато удалось бы избежать дурацкого «концерта» с непонятной концепцией.

И в карете было бы гораздо свежее... Да, когда мои невольные попутчики согрелись и оттаяли, стало понятно, что им не мешало бы принять ванну. Нет, они не воняли, как бомжи, да и одежда у обоих была достаточно чистая. Но легкий запашок все равно присутствовал.

До поместья мы доехали час через три. Петрушка с Марусей уже успокоились и не сжимались в ужасе каждый раз, когда мой взгляд ненароком касался их. Мы так и не позавтракали, потому что сначала мне кусок в горло не лез из-за потраченных нервов, а потом из-за витающих внутри ароматов. Остальные тоже не выразили желания поесть пироги и запить их взваром.

Поэтому, когда карета остановилась, и кучер громко закричал:

- Приехали! Открывай ворота!

Я обрадовалась. И не стала ждать, когда мы заедем во двор: распахнула дверцу кареты и спрыгнула на землю. Мне не терпелось увидеть свой новый дом.

И мое любопытство было вознаграждено. Я увидела его во всей красе.

Вся усадьба располагалась на высоком берегу небольшой речушки. Когда-то территория была огорожена высокой деревянной стеной из бревен, как старинные крепости в учебниках истории. Ведь поместье совсем недалеко от границы, и тот мой предок, который его строил, позаботился, чтобы набеги тартарских войск не могли навредить слишком сильно.

Сейчас защитной стены уже не осталось, только дорогу перегораживали огромные ворота под треугольной крышей. Они привели меня в восторг. Я не удержалась и потрогала ладонью деревянную поверхность: тепло и чуточку шершаво. Я ничего не понимаю в дереве, и способна только отличить сосну или ель от березы, и то только тогда, когда они растут. Но, с первого прикосновения к дереву, у меня появилась уверенность, что это самый настоящий дуб.

Правда, потом, через несколько лет, я узнала, что ошиблась. Мой пра-пра-прадед использовал для строительства лиственницу, которую привез из набегов в Тартарию... Он был очень воинственный старикан.

Возница легко спрыгнул с козел и со всей дури ударил по деревянным створкам. И заорал:

- Э-Эй! Есть кто?! Открывай!

Когда за воротами кто-то загремел засовами, у меня дыхание перехватило. Еще немного и я буду дома.

ГЛАВА 29

Ворота слегка приоткрылись и в щель высунулась борода... Самая настоящая борода, которая как будто бы существовала сама по себе, а не росла на человеческом лице. Потому что лица совсем не было видно.

- Кто такие? - спросила борода.

- Хозяйка приехали, - первым отозвался возница, который стучал кулаком по воротам.

А второй была я:

- Я, Бехтерева Лариса Дмитриевна, - заявила, стараясь звучать весомее, чем позволял тонкий голос юной девушки. - И я теперь буду здесь жить...

- Лариса Дмитриевна?! - голос бороды дрогнул. - А документы у вас имеются?

Слово «документы» он произнес на манер почтальона Печкина, сделав ударение на звуке «у». И это так сильно окунуло меня на прошлую жизнь, да еще сказалось мое радостное и веселое настроение, и я рассмеялась и выпалила, отвечая, как в мультфильме.

- Усы, лапы и хвост — вот мои документы!

- Чегось?! - растерялась борода.

Возница ничего не сказал, но глаза озадачено скосил.

- Вот письмо от Дмитрия Анатольевича, - влезла Груня и протянула конверт бороде. - Он велел прочесть его вам позже, наедине...

Борода вытянул руку, схватил письмо и на мгновение исчез за воротами, прикрыв их за собой. А я нахмурилась... Как-то странно, что человек не умеющий читать, а об этом совершенно четко сообщила Груня, требует документы. Здесь и сейчас в паспортах даже фотографии нет. Просто текст и все. Как Кузьма, а я уже поняла, что это именно он, сумел бы определить кто я на самом деле?

Но как-то смог. Даже по конверту. Потому что он так и остался нераспечатанным до тех пор, пока мы не заселились в комнаты.

Внутри, за воротами, снова загремели засовы. Но в этот раз створки распахнулись на всю ширь. Борода оказался худым крестьянином в коричнево-сером суконном зипуне, который болтался на нем, как на палке, суконных же штанах и... лаптях! Я даже глаза протерла, чтобы убедиться, что они меня не обманывают. Но нет, на ногах у Кузьмы были лапти. Самые настоящие лапти, привязанные к ногам длинными ремешками, которые назывались, если я правильно помнила, онучами.

- Заезжай, - махнул он рукой вознице и, когда возок, едущий впереди тронулся с места, повернулся ко мне. - А вы, барышня, надолго к нам?

- Надолго, - кивнула. И улыбнулась, - можно даже сказать навсегда. Отец отписал это поместье мне. И теперь я здесь хозяйка.

Он на миг замер, переваривая услышанное. А я любовалась домом. Небольшой, но довольно приличный. Похожий на двухэтажный деревенский дом. Первый этаж выложен из камня, а второй рубленный. И высокая треугольная крыша с коньком.

Правда, когда отец говорил о поместье, я представляла себе немного другое... Что-то гораздо большее по размеру. Что-то похожее на типичные помещичьи усадьбы, которые я видела на картинках и в музеях.

Но нет, так нет. Повернулась к Кузьме.

- Покажи мне мои комнаты. Где-нибудь рядом посели Груню, она моя компаньонка, - соврала... Это получилось скорее неосознанно. Мне просто не хотелось говорить, что она сиделка, которую отец приставил присматривать за «умалишенной» дочерью. Впрочем, я не удивилась бы, если бы Груня меня поправила. Но она, как ни странно, промолчала. - А в карете еще кухарка и ее сын. Им всем тоже нужны комнаты.

- Сделаю, барышня, - прогудел Кузьма и поинтересовался. - А вас, барышня, стало быть, в хозяйские апартаменты заселять надобно?

- Надобно, - кивнула, еле сдержав смех. Слово «апартаменты» давалось Кузьме с трудом и он произнес его по слогам и с каким-то забавным акцентом.

- Так, госпожа, там не топлено, - покачал головой он. - Ваш батюшка велел то крыло не топить вовсе. Уж лет десять как минимум... Там-то и мебели почти нет. Батюшка ваш все вывез, сказал, что тут он без надобности, а в Москве вам дом обставлять надобно. А сам же он завсегда а гостевом крыле останавливался... Али вовсе у меня...

- Крыло? - переспросила я, вытаращившись на дом. И махнула