Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Ты что, эти свои ботиночки собралась надеть? — в прихожую вышла мама с белыми дутышами в руках. — Не вздумай! Вот надевай — самое то для снега.

Не сказать, чтобы дутыши вязались с остальным образом, но мне стало так приятно, что обо мне заботится мама!

Надев белые сапоги, я сняла с вешалки Надину сумку. Странная она какая-то — как мешок, затянутый сверху на веревочку.

— Что не так? — подозрительно посмотрела на меня мама. — Ты же сама ее на рынке выбрала. И туда удобно обед для тебя класть.

— А у меня даже обед с собой есть?

— Ну конечно, я уже положила.

В сумке оказалась стеклянная банка с жареной картошкой и сосисками, заботливо завернутая в прозрачный пакет. Банка с пакетом была вложена в старую кроличью шапку — чтобы не остыло до обеденного времени. Понятно, микроволновки сейчас большая редкость. Или их вовсе нет. Во всяком случае, я пока нигде не видела столь привычный человеку двадцать первого века агрегат.

— Спасибо, мама, — чуть не со слезами пробормотала я и вышла из дома.

Вскоре мы с Аней вышли на дорогу, ведущую к остановке. Меня поразило множество людей, шагающих по тротуару. Он весь был запружен, мы просто растворились в бурлящей пестрой хмурой толпе. Ну конечно, в эти времена еще нет такого засилья машин, не каждый катает свою пятую точку в комфортном салоне.

— А ты вчера домой пошла, а мы с Охлямом все же пошли к нему выпить, — со смехом призналась Аня.

— Да ты что? И как?

— Да как, чекушка совсем маленькая, — жалобно проговорила подруга, — но ничего, мне захорошело. Потом говорю Охляму «давай деньги, я к ларькам сбегаю, еще куплю». А у него денег не оказалось. У меня, правда, были. Но я не захотела их тратить. Так что не удалось «догнаться».

— Что ж ты свои не потратила?

Аня широко распахнула глаза и резко остановилась. На нее тут же по инерции налетел какой-то мужик и, обматерив нас, побежал дальше.

— Ты что, Надька? — с недоумением смотрела на меня девушка. — С чего бы я свои тратила? Мне же надо матери хоть какую-то копеечку принести.

Ну да, ну да. А Охляму ничего не надо, кроме как всех поить.

На остановке мы тоже очутились в толпе, еле залезли в подошедший автобус, и несколько остановок толкались там с другим народом. От многих несло перегаром, ведь позади выходные. Почти все невыспавшиеся, злые. Редкие счастливчики, сидящие у окна, дремали с блаженным видом. А кому повезло занять места у прохода, с недовольным видом оглядывались, когда на них напирали стоящие люди.

Рассказать бы это все моим студентам из прошлой жизни, которые, едва достигнув совершеннолетия, сдавали на права и покупали машины в кредит!

Мы с подругой вышли на нужной остановке и прошагали совсем немного, когда она остановилась и сказала:

— Ну давай, до вечера! Я за тобой зайду после пяти.

Аня пошла дальше, а я взглянула на вывеску на торце девятиэтажного дома «Детская библиотека». Выходит, здесь я теперь работаю?

Толкнув дверь, я вошла в помещение и оказалась в длинном узком темном коридоре. В конце этого коридора были две двери. Вверху двери, которая вела налево, висела надпись «Абонемент». Дверь направо украшала другая надпись — «Читальный зал».

Откуда-то из глубины читального зала вышла низкорослая женщина с яркими красно-рыжими волосами и злым взглядом узких глаз.

— Пришла уже?

Так и подмывало ответить: «Нет, на улице стою». Но я коротко кивнула в ответ:

— Да.

— Иди раздевайся, потом скажу, что делать, — деловито указала она куда-то вглубь читального зала.

Позади читального зала, уставленного шкафами с книгами и столами для работы, оказались внутренние помещения. Так называемые служебные — книгохранилище, подобие кухни и даже… туалет с ванной. Ну, хоть с работой повезло!

Пока я снимала пуховик возле вешалки в книгохранилище, туда вошла эта красно-рыжая женщина и, наоборот, начала одеваться.

— Знаешь, я не буду терять времени. Сейчас быстро тебе все объясню и поеду по делам. В общем, постарайся сегодня приписать как можно больше, поняла? Пятьдесят выдач как минимум. И новые формуляры заведи, типа, новые читатели. А я попробую обратиться к серьезным людям. Представляешь, вчера случайно узнала, что нас хотят сократить.

— Кого нас? Нас обеих?

— Нет, всю библиотеку убрать. Якобы у нас читателей мало и все такое. На это помещение положила глаз сама Марья Денисовна, оказывается. Хочет из него квартиру для себя сделать. Ну так же, как из нашего второго помещения сделали квартиру для другой начальницы. Раньше от государства квартиры давали, а сейчас кто даст? Вот они и удумали.

— А что, квартира легко получится, если все книги и мебель вынести.

— Конечно, мы же в жилом доме находимся. Так вот, приписывай больше обычного, поняла? Тогда мы им предъявим, что читателей офигеть как много, и мы офигеть как нужны в этом районе.

Женщина ускакала, а я осталась одна в громадном помещении. Интересно, какую квартиру можно из него сделать? Абонемент состоит из двух просторных комнат и лоджии. Читальный зал — тоже две большие комнаты с лоджией и хозяйственный отсек — кухня и санузел. Получается шикарная четырехкомнатная квартира. Губа не дура эта Марья Денисовна!

Понятно, что библиотеку закроют. Не сейчас, так чуть позже. Через каких-нибудь десять лет компьютеры с интернетом будут в каждой семье. И все эти энциклопедии, да и художка станут неактуальны. Любую информацию можно будет найти, любую книгу скачать.

И все же почему-то защемило сердце. Особенно когда я увидела старый стенд в книгохранилище. «Библиотека — это аптека для души. Будь хорошим аптекарем!» — гласила надпись, выведенная плакатным пером, наверху. А внизу старые черно-белые фотографии с читателями и библиотекарями.

Да, напрасно эта красно-рыжая пытается спасти свое рабочее место. Все течет, все меняется, ничего вечного нет. И зря тот же дядя Сережа думает, что его завод будет стоять всегда.

Я уселась за рабочим столом на абонементе и стала разбираться, как же делать эти приписки, о которых меня попросили. Разумеется, ничего сложного не оказалось. Просмотрев всего несколько читательских формуляров, я поняла принцип работы сотрудников. Каждый день они вытаскивают пачку формуляров и вписывают туда либо годовую подписку журналов, либо несколько книжек, и сразу зачеркивают.

К примеру, были такие записи: «Журнал „Костер“ за тысяча девятьсот девяносто