Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

третий год, номера с первого по двенадцатый. А это уже считается двенадцать выдач за раз. Само собой, запись тут же зачеркивается, чтобы эти журналы не повисли долгом на читателе.

Пятьдесят выдач я приписала буквально за час времени.

Хорошо, но рыже-красная сказала, надо еще завести новые формуляры, якобы, новые читатели к нам записались. Взять телефонный справочник с реальными фамилиями? Или просто придумать? Хм, вопрос. Возьмешь реальные фамилии, и это будет подделка документов. А придуманные… Впрочем, все это занятие и есть подделка документов, даже простая вписка журналов.

Но за это же не посадят, правильно? На худой конец можно сказать, что я ошиблась и журналы брал другой читатель? «Ха-ха-ха» три раза. Что в лоб, что по лбу. Ладно, раз уж мне за такое плевое занятие, которое даже работой назвать язык не повернется, платят деньги, так и быть.

За весь день пришли двое малолетних читателей и взяли по две книжки. В формуляре у одного и второго значилось, что мама домохозяйка, а папа охранник на автостоянке. Интересно, в это время охранники стоянок так круто зарабатывают, что их жены в состоянии не работать? Или «домохозяйка» означает что-то другое? К примеру, женщина трудится неофициально в каком-нибудь ларьке?

Пару раз звонила та самая женщина, встретившая меня тут с утра. Спрашивала одно и то же:

— Все в порядке? Мне надо прийти?

Из чего я сделала вывод, что она не сидит здесь весь день, а является только по какой-нибудь надобности. Я уже поняла, что она заведующая библиотекой и беззастенчиво пользуется служебным положением, чтобы не терять здесь драгоценное время. А Надежда, то есть я, рядовой библиотекарь, на совести которого приписки.

Все бы хорошо, но даже ключа от библиотеки у меня не было. По-видимому, эта женщина с утра приходит открывать помещение, а вечером придет его закрыть.

Покончив с приписками и проводив второго и последнего читателя, я прошлась по комнатам и вдруг почувствовала панический страх. Ведь я здесь как в мышеловке. Одна. Никого нет. Ни читателей, ни коллег. На всех окнах решетки. Зайдут какие-нибудь хулиганы или наркоманы с улицы, да даже бомжи обыкновенные. И что я сделаю? Ведь я даже из окна не смогу выпрыгнуть. Никакого запасного выхода нет. Никакой тревожной кнопки. Телефон? А кто мне даст позвонить в милицию, если это и правда будут хулиганы или грабители?

На всякий случай надо придумать стратегию. Например, сказать, что мне надо вынести мусор, и под этим предлогом выйти. И позвонить в милицию вон из той телефонной будки, которая виднеется через окно. Ага, выйти на мороз раздетой. Очень мудрое решение.

Пока я думала, время подошло к пяти вечера, и явилась та самая женщина с ярко-рыжими волосами.

— Я могу идти домой? — уточнила я.

— Да, иди, — ответила она грустным голосом, — сколько было читателей?

— Двое, — под ее злым взглядом я почему-то почувствовала себя виноватой.

— Ладно, иди. Завтра поеду в центральную за зарплатой, после обеда привезу.

Зарплата — это хорошо. И поскольку я решила откладывать на покупку квартиры, надо наконец узнать, сколько они стоят, и как лучше хранить деньги. Может, доллары покупать?

Я еще хотела расспросить женщину о нюансах работы, но тут из коридора раздался скрип входной двери, и ввалилась Аня.

— Надька, ну ты идешь? Ой, здравствуйте, Светлана Ивановна.

Порадовавшись, что теперь хоть буду знать, как зовут начальницу, я быстро оделась, и мы с Аней пошли на остановку.

— Ты представляешь? — я рассказала подруге о готовящемся сокращении библиотеки.

— И-и, Надька, и ты удивляешься? — протянула Аня. — Сейчас везде сокращения. У нас полгода уже говорят, что будут сокращать сотрудников. И, конечно, я первый кандидат на сокращение.

— Почему ты?

— Ну, я самая молодая, позже всех пришла.

— И что? В первую очередь сокращают пенсионеров, у них же пенсия есть.

— С чего ты это взяла? — присвистнула Аня. — У пенсионеров большой опыт, они незаменимые. Так что никуда не денешься!

Как же мне неприятна была эта фраза «никуда не денешься»! До зубовного скрипа. От этих слов веяло такой беспросветностью!

— Если так думать, то зачем вообще работать? — не сдержала я злость.

— Ну, такие, как мы с тобой, только набираются опыта.

Выражение «как мы с тобой» мне тоже жутко не понравилось. Что за рассуждения у молодой девушки?

— Не знаю, как ты, а у меня есть библиотечное образование, и я не собираюсь считать себя первым кандидатом на сокращение, — заметила я.

Мы как раз вышли из автобуса и проходили мимо высокого белого здания с надписью «Универсам», вдоль стены которого красовалась яркая вереница киосков из железа и стекла.

— Пойдем к ларькам? — кивнула Аня в их сторону.

— У меня пока денег нет, — ответила я, — а ты, если хочешь, иди.

— Ну, зря, зря, — покачала головой подруга, — дома захочется «Твикса» или «Баунти», придется одеваться и бежать. А так бы по пути все купили. Ладно, давай посидим у тебя во дворе на лавочке, покурим.

Но зайдя в наш двор, мы, как по команде, остолбенели.

Там футбольной стенкой стояли несколько весьма колоритных баб. При виде нас они встрепенулись и принялись буравить меня ненавидящими взглядами. У той, что стояла в центре, из-под норковой шапки-формовки выбивались желтые, как пакля, волосы — в ней я безошибочно узнала сестру Опасного. Вторая — сухопарая старуха в черной душегрейке и пуховом платке. А третья — невзрачная молодуха с коляской.

На лавочке, вполоборота к нам, сидел какой-то парень в черном пальто с высоко поднятым воротником.

Из-за бабской стены вдруг выскочила шустрая симпатичная девчонка лет семи-восьми и подбежала ко мне:

— Тетя Надя, а ты с работы?

Она обняла меня своими маленькими ручонками и посмотрела снизу вверх. Но я не успела обнять ее в ответ.

— Сашка, марш домой, я сказала! — крикнула ей желтоволосая.

Девочка поменялась в лице, но послушалась. И, то и дело испуганно оглядываясь, побежала к подъездной двери.

А сухопарая старуха с безумно горящими глазами уставилась на меня и сурово произнесла:

— Иди-иди, сейчас с тобой разбираться будут!

Глава 9

Мы с Аней переглянулись.

— Может, уйдем отсюда? — проговорила я одними губами.

— Куда? — с тоской и тоже негромко возразила подруга. — Ну не сейчас, так потом этот разговор состоится. Или