Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

ты собираешься сбежать и прятаться где-нибудь в лесу? В палатке? В землянке? Давай лучше объясним, что все не так, как они думают, да и все. Скажем, что ты ни в чем не виновата и ничего такого не хотела. И вообще, посмотри на них, это всего лишь тетки и вроде не вооруженные, чтобы от них прятаться.

А и правда! Сама же этой ночью думала подойти к сестре Опасного и извиниться. Может, и впрямь воспользоваться возможностью? Тем более, что от всей этой заварухи зависит благополучие родителей и нашей семьи.

— Иди-иди, — погрозила мне пальцем злобная старуха, — отвечай за свое… — тут она произнесла обидное слово.

Несмотря на холод, я почувствовала, как лицо мое загорелось. И все же мы с Аней подошли поближе.

— Если не возражаете, мы поговорим с Анжелой без вашего участия? — я смотрела бабке прямо в глаза, всем видом показывая, что ничуть ее не испугалась.

Она сжала губы, потом злобно прокаркала:

— В чужую семью влезла, дрянь такая! Я сама все видела! Не отпирайся! И подружки мне сколько раз про это говорили…

Тут мужчина в черном пальто, сидевший боком на лавочке, медленно повернулся к нам. Я взглянула на него и обомлела. Хорош, ничего не скажешь! Натуральный блондин, волосы прилизаны назад. Серо-голубые глаза смотрели с невыразимой печалью, смешанной с усталостью. Нос — то ли римский, то ли греческий, — точно не знаю, как такой называется. В общем, прекрасный. Пухлые губы, красиво очерченная челюсть. И во всем облике сквозит что-то таинственно-привлекательное.

Очень хорош, но даже ради такого я никогда не стала бы лезть в чужую семью.

— Ой, что делается! Люди добрые, что делается! — вдруг истошно заорала старушенция в душегрейке, и непонятно было, к кому она обращается, к каким людям. — Порнография средь бела дня, это же надо! Анжелка, ты глянь, как они смотрят друг на друга! Как будто прямо сейчас совокупляться начнут! Бес-совестные! Ой, бессовестные!

Краем глаза я заметила, что у окон уже собираются любопытствующие соседи. Некоторые даже форточки открывали, чтобы получше расслышать занятную свару.

— Ты соображаешь, с кем связываешься? — подхватила визгливый марафон девка с коляской. — Ты знаешь, чья она сестра? Да тебя сегодня же выселят отсюда! И поговорят с тобой в другом месте!

— Что, даже отсюда выселят? — недоверчиво оглядела я неказистый дом.

— Она еще издевается! — задохнулась от возмущения бабка в душегрейке и пуховом платке. И даже затопала ногами в вязаных колготках, выглядывавших из-под серого платья. Ну как же, кто-то посмел унизить ее халупу! — Да ты хоть знаешь, какие тут люди живут? Все порядочные!

— Да-да, — пробормотала я, вспомнив колоритное семейство Бандуревичей.

— Гнать ее надо поганой метлой из города, — поддакнула между тем та, что с коляской.

Я вздохнула и сказала строгим учительским голосом:

— Так, замолчите обе, пожалуйста. Я бы хотела выслушать претензии Анжелы.

Желтоволосая посмотрела на меня так, словно увидела в первый раз. Она явно не ожидала такого тона от Нади. Но послушно начала говорить:

— Я знаю, что ты спишь с моим мужем. И не только спишь, но еще и гуляешь с ним внаглую по окрестностям. В обнимку! Сидишь у него на коленях. А еще вы целуетесь у всех на глазах. Не раз слышала про это от людей. И все эти рассказы меня жутко утомили.

Боже, меня морозит оттого, что на улице холодно или от ужаса? Как, ну как Надежда себе такое позволяла?

— Такого не было, — спокойно сказала я, взяв себя в руки, — во всяком случае, для меня не было. Я лично не помню, чтобы ходила с ним в обнимку.

Глаза Анжелки увеличились и засверкали, как новые пятикопеечные монеты.

— Да как, люди же говорят! И я им, между прочим, верю!

— Да она не помнит потому, что пьяная была! — ткнула пальцем в мою сторону старуха в душегрейке.

— Да ладно вам! — вступила в разговор Аня. — Если кто и виноват перед Анжелкой, то не Надька! Она же добродушная, как…

— А ты вообще забудь сюда дорогу, поняла? — заорала на нее молодая мамаша. — Живешь в другом доме, вот и гуляй там!

— Правильно, нечего тут пришлым делать, — поддержала ее старуха, — своим места мало!

Тут заорал ребенок, и молодуха принялась раскачивать коляску, старательно при этом напевая бессвязную песенку.

— Да я сейчас пойду и повешусь! — отчаянно вскрикнул незадачливый муж и подскочил с лавки. — Почему мне не верят? Мне не верят, Надьке не верят! Никому не верят! А всяким пенсионеркам верят!

— Ну-ка сядь, — пришпилила его взглядом Анжелка, — тебе слова вообще-то не давали.

Мужчина послушно сел, а я посмотрела ей в глаза самым что ни на есть честным и праведным взглядом.

— Анжела, я с полной ответственностью заявляю, что никакой связи между вашим мужем и мной нет! И быть не могло! И пусть все это слышат! — я повысила голос специально для соседей у форточек. — Если его с кем-то и видели, то явно не со мной! И еще эти сплетники пусть почитают уголовный кодекс и узнают, что есть вообще-то статья за клевету! От трех до пяти лет, между прочим! Кто желает ответить за свои слова, милости прошу в суд! И я настаиваю, что нам надо поговорить с Анжелой без свидетелей!

— Что ты сказала? — продолжала наседать бабка. — Судом пугать вздумала, паршивка?

Но желтоволосая женщина, не отрывая от меня взгляда, вдруг сделала останавливающий жест рукой:

— Помолчите, тетя Клава. Я согласна поговорить втроем. Пойдемте.

Мы с мужчиной послушно протопали в подъезд вслед за Анжелкой. Там она расположилась у того самого подоконника, расстегнула свою темно-коричневую норковую шубу и чиркнула спичкой, закуривая. Ах, так она сама же здесь и курит, оказывается! Женщина прищурилась от сигаретного дыма и выжидательно взглянула на меня:

— Говори.

— Анжела, — начала я, прижимая руку к груди и глядя на нее кристально честными глазами, — прости меня, если я тебя ненароком чем-то обидела. Клянусь, я не помню, чтобы гуляла с твоим мужем. Не знаю, врать не буду, может, и было такое по пьянке. Потому и не помню. Но зачем выяснять это на глазах у всего дома? Представь, если бы я взяла сейчас и призналась, мол, да, было такое.