Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

обои на стенах, обивка мебели цвета индиго, тёмный кобальтовый ковёр на полу. На стенах, в рамах картин, плескалось море лазурных оттенков.

В первый момент я слегка опешил от обилия синего и не сразу заметил хозяина дома. У окна в кресле шевельнулась фигура в домашнем халате: Иван Карлович Корш был худ, лицом напоминал хищную птицу, а взгляд имел пронизывающий, как у змеи. Голос же его звучал властно, выдавая человека, привыкшего приказывать.

– Вы отвлекли меня, молодой человек. У вас есть ровно три минуты, чтобы изложить ваше дело.

Я поклонился.

– Разрешите отрекомендоваться, ваше высокородие. Михаил Дмитриевич, боярин рода Скуратовых.

Корш удивлённо поднял правую бровь:

– Не припомню, чтобы имел дело с вашей семьёй. Или я ошибаюсь?

– Нет, ваше высокородие. Меня к вам направил Николай Никанорович Егоров.

Вытащив из внутреннего кармана письмо, я отдал его Коршу и отступил на пару шагов.

– Хм… Старый лис ещё жив? Давненько я не получал от него весточек.

Он взял со столика серебряный нож для бумаг и ловко вскрыл конверт. Развернул лист, нацепил на нос пенсне и принялся читать. В тишине Синей гостиной было слышно только тиканье больших напольных часов да хруст бумаги, когда Корш перехватывал письмо.

– М-да. – Корш отложил письмо на столик, снял пенсне и помял переносицу пальцами. – Сочувствую вашему горю, молодой человек. Потерять семью – по-настоящему тяжело.

– Благодарю, ваше высокородие.

– Кем вам приходится Николай Никанорович?

– Двоюродным дядей по матери.

– Он просит принять вас на государеву службу. – В голосе Корша прозвучал скепсис.

– Да, ваше высокородие.

– Называйте меня по имени-отчеству. Покажите ваш родовой перстень.

Я на секунду смутился и замешкался. Перстень был зашит в подкладке, подальше от чужих глаз. Так что мне пришлось расстегнуть сюртук и руками разорвать шов. Корш наблюдал за моими манипуляциями без тени улыбки и даже одобрительно кивнул.

– Вот. – Я продемонстрировал ему золотой перстень на ладони.

– Наденьте, – велел он мне.

Перстень сел на палец как влитой. И тут же на нём вспыхнули огоньки магического огня, складывающиеся в оскаленную собачью морду, герб рода Скуратовых.

– Да, вы действительно тот, за кого себя выдаёте, – с тенью сожаления в голосе произнёс Корш. – Вот уж не думал… Да, подкинул задачку старый лис.

Он встал и прошёлся по гостиной, искоса поглядывая на меня.

– Вы ведь понимаете… э-э-э…

– Михаил Дмитриевич, – напомнил я.

– Вы точно понимаете, Михаил Дмитриевич, на что идёте? Государева служба – это не общественная баня, куда можно войти за гривенник и выйти в любой момент. Если вы думаете, что сможете отсидеться, пока враги забудут о вас, а потом вернуться к прежней жизни, то сильно ошибаетесь.

– Да, Иван Карлович, я всё понимаю.

– Покинуть службу вы сможете, – не слыша меня, продолжал Корш, – только отслужив положенный срок или в связи с серьёзной болезнью. Считайте, что вы добровольно вступаете в кабалу.

Он слегка сгущал краски, видимо рассчитывая меня отговорить. Чиновники вполне имели возможность покинуть службу, если начальство сочло уважительными причины ухода. Это имело и обратную сторону: чиновника могли выгнать только за действительно серьёзный проступок. Теоретически, попав на службу, человек мог вообще ничего не делать и получать жалованье. Да, ему не видать повышения и премий, но уволить его было бы весьма сложно.

– А главное, вам, Михаил Дмитриевич, придётся отказаться от боярства. Вы осознаёте, что это значит? Получить его обратно не будет никакой возможности. Никакой! – подчеркнул он, подняв палец вверх. – Даже государь не сможет вернуть его вам. А значит, вы навсегда лишитесь доступа к родовой магии. Готовы ли вы на это пойти? Не будете потом кусать локти?

Остановившись напротив, он пристально посмотрел мне в глаза. Я выдержал его взгляд и кивнул:

– Решение принято, Иван Карлович. Я хочу поступить на государеву службу.

– Хорошо. – Корш вернулся в своё кресло и указал на диванчик напротив себя: – Садитесь, Михаил Дмитриевич.

Он сложил руки перед собой домиком и молча разглядывал меня.

– Вы похожи на Николая Никаноровича, егоровские черты, – хмыкнул он, – а глаза, мне кажется, скуратовские. Я вспомнил, мне однажды довелось видеться с вашим отцом. Достойный был человек.

Я благодарно кивнул.

– Давайте подумаем, что я могу для вас сделать, молодой человек. Самое простое – это помочь получить чин коллежского регистратора и отправить служить в какой-нибудь уездный городок. Скажем, в Епифань или Крапивну, где вы не будете привлекать внимания.

От такой перспективы я непроизвольно вздохнул. Даже мне, далёкому от чиновничьей жизни, было известно: коллежский регистратор в уездном городе без связей и денег – это приговор. В театре даже сложился такой типаж, обозначающий спивающегося неудачника без перспектив.

«Скажи, что ты не ищешь простых путей, – подсказал в голове Захребетник. – И держись уверенней – он к тебе присматривается».

– Простите, Иван Карлович, но я предпочёл бы сложный путь. Скуратовы не боятся трудностей.

По лицу Корша мелькнула лёгкая улыбка.

– Похвально, молодой человек, похвально. Тогда я могу сделать вам интересное предложение.

Он сделал паузу, пристально разглядывая меня.

– Отправлю вас в Тульскую городскую канцелярию моего ведомства. Начните работать, пообвыкнетесь. И присмотритесь, как там идут дела. Чем дышат сотрудники, хорошо ли выполняют свои обязанности и всё такое. И если покажете себя, то я о вас не забуду.

Я не стал отвечать сразу, обдумывая ситуацию. С одной стороны, Корш предлагал мне стать его шпионом в подчинённой канцелярии. Наверняка это часть какой-то аппаратной игры между чиновниками, в которой мне предстояло стать пешкой. Не слишком завидная и почётная роль. С другой стороны, а что я теряю? Не в моём положении разбрасываться такими предложениями. А так я становлюсь человеком Корша, и при некотором везении моя карьера пойдёт в гору. Всё лучше, чем прозябать в уездном городе до старости.

«Хорошие сапоги, надо брать, – странно хмыкнул Захребетник. И тут же добавил не терпящим возражений тоном: – Мы принимаем предложение».

– Я согласен, Иван Карлович.

– Не сомневался, что вы согласитесь, Михаил Дмитриевич. Но в этом случае я должен вас спросить о некоторых вещах. – Корш подался вперёд. – Расскажите мне, что произошло в вашем поместье. Как случилось, что род Скуратовых уничтожили?

* * *

Я не стал рассказывать Коршу всё в подробностях. Коротко обрисовал про нападение людей Басмановых и смерть семьи. В душе же у меня царил холод, замораживающий боль и слёзы, – подарок Захребетника, сохраняющий ясность мыслей. Естественно, о самом Захребетнике и договоре с ним я упоминать не стал. О таком вообще нельзя говорить вслух, чтобы не оказаться в глубоких казематах Священного Синода. Шутка ли, гуляющий по улицам одержимый! Непонятно только, кто у меня внутри: бес, чёрт, демон или ещё что похуже?

– Благодарю, – кивнул Корш. – Простите, Михаил Дмитриевич, что заставил вспоминать о трагедии.

Я прикрыл глаза и изобразил на лице полагающуюся печаль. Холод так и сжимал сердце, не давая волю чувствам, – Захребетнику я нужен был с ясными мыслями и трезвой головой.

– Что же, тогда не будем затягивать. Как начальник губернского управления Коллегии Государевой Магической Безопасности… – по губам Корша скользнула улыбка, словно ему доставляло удовольствие произносить полное название своей