Читать книгу - "Под любым другим именем - Спайдер Робинсон"

я никогда не видел до этого. Некоторые магазины торговали всего одним видом товара, а некоторые магазины, на мой взгляд, – вообще не имели никакого смысла. Что, чёрт возьми, означает слово «РКО»?

Я старался идти по тротуару, где это было возможно. Я говорил себе, что это смешно, что здесь я так же заметен для Карлсона и Мускусных, как если бы стоял на второй базе легендарного стадиона Ши, и что на улице нет неожиданно появляющихся котов. Но я продолжал идти по тротуару. Я помню, как мама – очень давно – говорила мне, что не стоит ходить посреди улицы, а то монстры доберутся до тебя.

Но монстры добрались до неё.

Я дважды выходил на дорогу – однажды, чтобы обойти вход в метро, и однажды из-за супермаркета. Папа позаботился о том, чтобы у меня были самые лучшие затычки, какие мог предложить План Чистого Листа, но в реальности очень хорошими они не являлись. Оба раза я быстро возвращался на тротуар, испытывая отвращение к тому, что у меня при этом учащался пульс. Но я никогда не оглядывался. Коллачи говорит, что нет смысла бояться, когда это тебе не помогает. И моё последнее фиаско с котом подтверждало это.

Стояло послеполуденное время, и то самое солнце, что прогревало леса и поля Плана Чистого Листа у меня дома, здесь в городе, казалось, холодило воздух, подчёркивая пустоту безжизненного, превращённого в руины города. Вокруг меня висела тишина, и царило полное разорение, повсюду лежали отбеленные кости и крошащиеся кирпичи. Карлсон был эффективен – почти так же эффективен, как атомная бомба, какой люди когда-то пугали себя. Казалось, будто я нахожусь в непонятном Дьявольском Автоклаве, что игнорирует грязь и копоть, но вычищает все виды жизни.

Выдаёшь желаемое за действительное, подумал я и мотнул головой, чтобы прогнать ассоциации. Если бы город был абсолютно безжизненным, я бы стал приближаться к Карлсону с верхней, северной части города, а так я сделал крюк на юг к Туннелю Линкольна, из-за чего теперь моя левая рука ужасно разболелась. Серый Брат крайне ревностно относится к своим территориальным правам.

Я решил поменять повязку на моём раненом бицепсе. Мне не нравилась непрерывная пульсирующая боль – она не даёт заснуть, но она и рассеивает внимание. Я нырнул в какой-то магазинчик, что выглядел вполне надёжно. Я улёгся на полу позади опрокинутого набок стола, страстно желая, чтобы он оказался прочным.

Что-то сбоку вроде как метнулось.

Но затем мне пришлось, поднявшись, смущённо засовывать свою пушку в кобуру, и второй раз за полчаса дать «ментальный подзатыльник» своим «стражам подсознания». Моё же лицо виновато смотрело на меня из грязного зеркала, что висело на уцелевшей стене – спутанные чёрные курчавые волосы, широкие губы, растянувшиеся во что-то, напоминающее улыбку. Но это не было улыбкой. Я и не знал, что так плохо выгляжу.

Отец многое рассказывал мне о цивилизации до Исхода, но я сомневаюсь, что когда-нибудь пойму этих людей. Внимательный осмотр данного помещения породил куда больше вопросов, чем дал ответов. Слева от меня напротив длинного зеркала имелся ряд меньших зеркал, шедших параллельно длинному на три четверти его длины. Перед ними стояли странного вида стулья. Они напоминали металлические кресла с несколькими мягкими вставками и имели рычаги для поднятия или опускания сиденья. Справа от меня под длинным зеркалом в плотном ряду стояло множество простых деревянных небольших стульев. Иногда между ними встречались свисающие полосы гниющей ткани. Я мог только предположить, что это место было каким-то тайным раем для нарциссов, куда приходили люди с большим эго, снимали свою одежду, усаживались в роскошные мягкие кресла и созерцали своё собственное величие. Небольшие и потрепанные места, слишком низкие, чтобы давать приличный обзор, без всяких сомнений предназначались для второразрядных, дешёвых посетителей.

Но какое значение имели шкафчики между большими креслами и стеной, заставленные бутылками, пластиковыми контейнерами и непонятными устройствами? И почему скелеты валялись кучей на полу посреди комнаты, словно в последние секунды своей жизни все они отчаянно с чем-то сражались.

В куче костей что-то блеснуло, и я понял, за что сражались и умерли эти ублюдки, и что это было за место. Оспариваемым призом оказалась опасная бритва для бритья.

Мой отец восемнадцать лет из моих двадцати лет жизни втолковывал мне, почему я должен ненавидеть Венделла Карлсона, и за несколько последних дней у меня появились свои собственные причины для этого. Я собираюсь изложить свои причины в его некрологе.

Приступ слабости накатил на меня, и я подошёл к одному из больших кресел, осторожно надавил на сиденье, удостоверяясь, что под моим весом не сработает его механизм (следствие тренировок Коллачи – если Учитель когда-нибудь попадёт на небеса, он и их проверит на наличие ловушек), после чего снял рюкзак и сел. После того, как я развязал свою повязку, я глянул в зеркало и замер от удивления. Бесконечная серия меня самого распростёрлась в бесконечную даль – тысячи тысяч Ишамов Стоунов были выхвачены в эту застывшую секунду и как бы отражали такое же количество возможных будущих, замерших на пороге некоего немыслимого переломного момента. Я понимал, что это просто противоположные зеркала, одно из них как раз висело чуть-чуть в стороне от меня и производило подобный эффект, породивший данные ассоциации. Но я не ожидал его увидеть, и никогда до этого в своей жизни с ним не сталкивался. Внезапно мне безумно захотелось откинуться на спинку, достать из аптечки в рюкзаке «косячок» и помедитировать. Мне стало интересно, что Алия сейчас делает – именно в данную секунду. Дьявол, я могу убить Карлсона вечером и выспаться в его постели, или могу отдохнуть здесь и добраться до него завтра, а то и послезавтра. Когда почувствую себя лучше.

Я перевёл взгляд на первое своё отражение в бесконечной линии отражений. У чернокожего человека синяки на лице не смотрятся эффектно, но над моим правым глазом красовалось нечто, что могло проявиться синяком. Я был весь в грязи, мне надо было побриться, и зловеще выглядела длинная царапина от левого глаза до верхней губы. Моя чёрная водолазка была разорвана в трёх местах, почти везде на ней имелась грязь, а где её не было – засохли пятна крови. Да, должно пройти много времени, пока я почувствую себя заметно лучше.

Но затем я посмотрел на