Читать книгу - "Главный герой становится Злодеем - Ли Лит"

Зелёные глаза заволокло солёной пеленой. На дне об острые скалы боли билось тёплое море живого светлого.

Одарив короткой улыбкой, Хуа Линь направилась к обгоревшим деревьям. Шаги отдавались зудом в ладонях, хотелось немедленной расправы и справедливости. Боль должна охватить виновных с той же силой, что и их.

Завязав ленту на самой низкой когда-то ветке, сейчас на обломке, и потянула за собой. Лента тянулась и не думала заканчиваться. Совершив круг вокруг трёх деревьев, Хуа Линь завязала на узел ленту на том же обломке, вернулась за кувшином и, нагрев своей энергией, капнула по капле на корни.

— А теперь амулет, — проговорила под нос Хуа Линь.

Нанесла на красную удлинённую бумагу заклинание кровью, прикрепила к деревьям и напитала их духовной силой. Роса впиталась, лента исчезла, как и заклинание. Одни обезопасят, другая вернёт к жизни и поможет возродиться. Всё так просто выглядело, что не верилось.

— Теперь ждать, — Хуа Линь опустилась рядом со Син Юем.

— Спасибо.

Хуа Линь мотнула головой.

— Не нужно.

— Я думал, что всё, — прошептал Син Юй. — Снова поздно.

Его голос дрогнул, Хуа Линь притянула Син Юя к себе, заключая в объятия. Плечи под ладонями задрожали. Хуа Линь крепче обняла Син Юя.

Семья — это глубокие, хрупкие струны. Они так глубоко, что вырывались с плотью; так хрупки, что одно слово разбивало их вдребезги, раня до глубоких кровоточащих ран. Струна за струной, и в груди не заполняющаяся дыра. Син Юй шесть лет заполнял её тёплыми воспоминаниями и красотой деревьев. Всё разлетелось, как лепестки от весеннего ветра. Не забывал, просто не вынимал на поверхность болезненное, до сводящей с ума муки, прошлое. И снова на круги обвинения себя. Слабый, немощный не смог уберечь сестру, довёл мать до смерти. Син Юй знал, что вина на нём, и слова учителя не переубеждали в обратном. «Маленький», «нет твоей вины» — оправдания. Виноват! Его обязанность как мужчины — защищать сестру и маму.

— Это я, — сквозь слëзы выдавил Син Юй. Молнией прошибло. Хуа Линь погладила его. — Виноват.

Из последних сил Хуа Линь сдерживала слëзы. Забыть откровенный разговор четырёхлетней давности за кувшином пряного вина у неё никогда не получится. Син Юй тогда впервые попробовал вино и не смог удержать себя. Захмелевший, охотно решился поделиться о семье. Хуа Линь, растягивая глотки, ловила каждое слово. Будучи незнающей семейного тепла и выросшей без родителей и родственников, она горела желанием узнать, каково это — иметь семью.

Счастливый рассказ о вкусной еде, весёлых праздниках, смешных ситуациях свернул на мрачную дорожку. Будучи красавицей и умелой на все руки, старшая сестра Син Юя не спешила выходить замуж, помогая матери и брату по дому с делами, а кандидаты частенько бегали за ней. В один из дней, отправившись на рынок продавать урожай, должна была быть дома ближе к вечеру. Но вернулась лишь ближе к утру, переступила порог ворот и упала без сознания. На вторые сутки пришла в себя. Страшное прозвучало в тот день. Бегающий по пятам сын купца не потерпел отказа в женитьбе, выкрал на подъезде к рынку, запер в сарае и до глубокой ночи не унимался — надругался, измывался, мучил. Пьяный крепко уснул, она сбежала. Отец купца примчался в дом, когда задержали сына, предложил решить всё миром и браком. Исход: отказ, подкуп и освобождение. Старшая сестра не вынесла и вечным сном уснула под опадающей грушей, приняв яд. Мать не выдержала, слегла с горя и вскоре последовала за дочерью.

— Твоя вина, Син Юй, в том, что ты чужое преступление на себя взял, — Хуа Линь легонько хлопнула младшего по спине. Слёзы перекрыли взор. Не моргала, точно сорвутся слёзы, и тогда не сдержится. Нужна хотя бы видимая сила рядом.

— Виноват, — всхлипнул Син Юй.

— Я так не считаю, — Хуа Линь погладила его.

Внутри невыносимо пекло. Дрожь в руках ударяла в грудь, задевая струны того, чего Хуа Линь не понять. Было ли это чувство требования справедливости или злоба на учеников, что посмели надругаться над бесценным? Хуа Линь не знала, но продолжала прижимать содрогающегося Син Юя и возгораться ненавистью.

Гром обрушился с небес.

— Госпожа Хуа, — раздался рядом голос Ли Гаошуана. Нерешительно он встал перед ними.

Хуа Линь подняла на него покрасневшие глаза. Сколько прошло времени, кто его знал. Но Син Юй размеренно дышал в объятиях, уткнувшись в плечо старшей.

— Может, учителя сопроводить в покои?

Хуа Линь кивнула. Сон и отдых необходимы.

Закинув руку Син Юя себе на плечи, Хуа Линь и Ли Гаошуан осторожно проводили перебирающего слабо ноги Син Юя в покои. Идти не далеко по тропе из мелкого белого камня. Покои выходили как раз в сад, так решил Син Юй.

— Я могу убрать сад, — неуверенно заговорил Ли Гаошуан, наблюдая за укрывающей его учителя Хуа Линь. — Но не знаю, будет ли это уместно.

Хуа Линь указала на дверь.

— Можно убрать большое, — произнесла она, стоило им покинуть покои.

Первые капли ударили по земле.

— Дождь. Не мокни, свари согревающего отвара да отдыхай.

— Нужно было заниматься в саду сначала, а не соглашаться под конец. Ничего тогда не произошло бы, — тихо с виной проговорил Ли Гаошуан, смотря на разрушенный сад. Сотни прекрасных деревьев превратились в груду деревянных, уродливых деревяшек.

Столько лет и безразмерной любви уничтожили в миг.

— Ученик похож на учителя, — вспомнила фразу старейшины Мэй.

«Но человек он другой, с другими мыслями», — дополнила Хуа Линь словами своего учителя.

— Виновный ответит за содеянное, — расправила плечи Хуа Линь.

— Разве?

— Я возьму это на себя. Не переживай.

— Помощь нужна?

Хуа Линь дёрнула уголками губ. Какой же Ли Гаошуан разный. В один момент кажется, что вся его уверенность закончилась в день указания на Син Юя, как своего учителя, в другой — в нём решимости десяти человек.

— Понадобится в восстановлении сада.

Ли Гаошуан кивнул.

— Отдыхай, — Хуа Линь кивнула, получая в ответ поклон, и спустилась на тропу.

Её путь лежал не в Юньцзянь. Твёрдый шаг вёл ко второму соученику. Его Хуа Линь застала в ученическом дворе Гуань. Через распахнутые двери открывался вид на столы и короткие скамейки возле и на ругающихся Жэнь Луня и Сун Вэня.

— Он тоже не белый и пушистый.

— Но он не тыкает всех в происхождение, — зло парировал Сун Вэнь.

— Ты… — Жэнь Лунь заметил Хуа Линь. — Тебе чего? Кто-то умер?

Сун Вэнь отступил, разворачиваясь лицом к хмурой Хуа Линь.

— Ага, твои ученики, — та сократила между ними расстояние.

Жэнь Лунь выдохнул, зло