Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— За Лекса, сказала она.

— Не как жертву. А чтобы помнить.

Вторую свечу Серафима зажгла сама.

— За Писка.

После неё подошёл старый гоблин и поставил огонь за сына, погибшего в Механосе. Драконида назвала двоих братьев. Дворф, всю смену заваленной шахты. Женщина с Кристаллических полей оставила свечу возле старого знамени.

Огоньки множились. За ущелье. За ледяное плато. За Чёрную цитадель. За стены Шпиля, Пылающие степи и Великую кузницу. Пустой гроб принадлежал Лексу, но вокруг него постепенно собиралась память обо всех тех, кто не вернулся.

Кователь оставался в изображении Стальгорна среди остальных. Белого пламени вокруг него не было. Он не занял место впереди и не произнёс ни слова. Лирна тоже молчала. Сегодня боги слушали имена тех, кто погиб вместо них.

Когда люди отступили от помоста, Грым толкнул колесо кресла. Оно застряло в щели между плитами. Дворф выругался, дёрнулся ещё раз, но кресло только сильнее перекосилось.

Крэш молча подошёл, здоровой рукой приподнял колесо и поставил на ровный камень.

— Я сам, буркнул Грым.

— Конечно, ты всегда всё сам.

Драконид вернулся к Эриннии, не дожидаясь благодарности.

Грым добрался до гроба и развернул сложенный, помятый листок.

— Мне тут написали речь, сказал он.

— Даже несколько. Одну от дворфов, другую от мастеров Шпиля. Третью я написал сам ночью.

Он посмотрел на первые строки в тексте, скомкал лист и сунул под ремень кресла.

— Ничего из этого сейчас я не буду говорить.

Грым положил ладонь на старое знамя.

— Он назвал меня мастером. Теперь как-то придётся соответствовать.

С площади донёсся одинокий удар молота. Ему ответил Стальгорн: звук пришёл через кристалл с коротким запозданием. Грым дождался, пока гул утихнет, и коснулся плеча, на котором раньше сидел Писк.

— И ещё. Писк не был каким-то снаряжением. Не был моей вещью и не был полезной железкой, которую мы потеряли по дороге. Он был моим другом, он сам выбрал остаться. Я пытался вытащить его из обелиска. Не смог. Но окончательное решение принял именно он.

Грым повернулся к писцам.

— Запишите его среди героев последнего пути. И только попробуйте поставить рядом слово «механизм».

Один из писцов поднялся.

— Как записать полностью?

Грым нахмурился. Номер Писка был стёрт ещё до того, как маленький дроид очнулся. Имя, придуманное в мастерской, стало единственным, которое он признавал.

— Писк, ответил дворф.

— Просто Писк. Друг Лекса. Мой друг. Этого хватит.

Писец вывел имя на свободной строке. Последняя буква расплылась.

— Криво, заметил Грым.

— Переписать?

Дворф долго смотрел на пятно.

— Не надо. Он бы всё равно потребовал завести журнал исправлений.

В зале кто-то коротко хмыкнул. Грым тоже попытался улыбнуться, но лицо сразу дрогнуло. Он отвернулся к портрету.

Серафима встала рядом с ним.

— Я буду рассказывать, как раб с Кристаллических полей стал человеком, за которым пошли свободные народы. Как он боялся, ошибался, злился и исправлял собственные ошибки. Как спорил с друзьями и всё-таки слушал их. Как дошёл до Печати.

Она посмотрела на полотно.

— Я назову его Спасителем. Но каждый раз буду называть и тех, кто стоял рядом. Герой, оставшийся один в песне, уже неправда. За каждым героем есть его команда, друзья, семья.

Мать Иллария подвезла каталку Эриннии ближе. Защитница не смогла подняться. Лишь повернула голову к портрету.

— Он не давал мне имя, произнесла она. Голос был слабым, и люди у ворот подались вперёд, стараясь услышать.

— Не создавал меня. Не дарил мне душу. Он сделал другое: признал, что моя душа принадлежит только мне.

Её пальцы сжали край одеяла.

— Я буду защищать это право у других.

Крэш ударил здоровым кулаком в грудь и произнёс имя Лекса по обычаю своего прайда. Затем назвал погибших драконидов. После каждого имени на площади били хвостами по камню.

В первом кристалле поднялся Грук. Он перечислил орков, погибших в Механосе и на Последнем пути. Шило назвал гоблинов и людей. Ни разу не пошутил. Клык добавил тех, кто исчез на дорогах и чьих тел никто уже никогда не найдёт.

Голоса шли издалека, иногда захлёбывались треском, но ни одно имя не повторяли за них. Все слушали.

Лаэрон произнёс имена эльфийских магов. Терн и сильваны положили возле гроба живые ветви. В Стальгорне Хельга Стальная Коса ударила молотом за Кор-Дума и павших дворфов. Звук прошёл через второй кристалл, отразился от сводов Шпиля и вернулся к ней слабым эхом.

Мать Иллария вынесла медную храмовую чашу. В ней лежали деревянные бирки с коек лазарета Механоса. На каждой было вырезано имя человека, которого лечили под её присмотром. Среди них были жители города, бывшие должники, солдаты Рагнара и те, кто сражался против него. Когда Лекс вытащил Илларию из долговой ямы, она вернулась в лазарет и велела лечить всех, кого успевали принести.

Она прочитала имена тех, кого не смогла спасти, и положила бирки возле свечей.

— Для Лирны среди раненых не было чужих, сказала Иллария.

— Для меня теперь тоже не будет.

Эрвин запел старую ингрийскую песню. Айрин подхватила её. За ней, люди в зале, потом площадь и голоса из кристаллов.

Песня вышла неровной. Орки не попадали в мелодию. Дворфы слишком громко. Связь с Механосом запаздывала, и Шило всякий раз вступал позже остальных. Но никто не пытался остановить и начать заново.

Когда последний звук стих, Айрин поднялась на помост.

Она остановилась между портретом и открытым гробом. Подготовленную речь оставила в комнате. После Грыма читать написанные заранее слова казалось как-то неправильным.

— Пять дней назад Лекс спас Айрос, начала она.

— Но его путь начался не у Печати.

Айрин рассказала о Кристаллических полях. О рабе, который поднял других рабов и назвал их свободными, когда свободы у них ещё не было, о символе на руках первых освобожденных. О их клятве больше не вставать на колени. О возвращении Ингрии. О дорогах, которые привели его к дворфам, оркам, эльфам, сильванам и драконидам. О том, как он выступил против богов не потому, что считал себя сильнее, а потому, что никто не должен владеть чужой волей.

— Он дошёл до Печати и остался там, когда другого пути уже не было. Лекс спас Айрос. Этого нельзя забывать или стыдливо преуменьшать.

Она повернулась к полотну.

— Но если вы сделаете из него одинокого героя, то предадите правду. Рядом с ним шли Грым и Писк, Серафима и Эринния, Крэш, Клык,