Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Шило, Грук, Молчун и те, чьи имена ещё впишут сюда. Пока они шли, Стальной Шпиль удерживали раненые. Механос держали те, кому уже некуда было отступать. Дворфы не отдали Великую кузницу. В Пылающих степях люди перевязывали тех, кого чёрный огонь успел отпустить. Тысячи удерживали этот мир, пока Лекс удерживал Печать.

Айрин говорила как королева: ровно, не позволяя голосу дрогнуть. Потом посмотрела на портрет, и правильные слова закончились.

— Он обещал мне вернуться. И впервые нарушил свое слово. Он не вернулся. Я очень злюсь на него за это. Но я так же горжусь им за это. Обе правды живут во мне одновременно. И это очень больно.

Ладонь легла на живот. Ребёнок шевельнулся, будто почувствовал прикосновение.

— Не думайте, что Лекс всю жизнь искал для себя красивую смерть. Он боялся снова потерять дом. Хотел увидеть нашего сына. Хотел спорить с Грымом в мастерской и слушать мои песни по вечерам. Однажды сказал, что мечтает прожить самый обычный день, когда ничего и никого не надо спасать и чинить до рассвета.

Она вспомнила остывшую кашу на столе и Лекса, рассуждавшего, что в такой день непременно проспит до полудня. Айрин тогда ответила, что он всё равно проснётся на рассвете, потому что услышит какой ни будь неправильно работающий механизм. Он не стал спорить.

Теперь эта глупая утренняя беседа болела сильнее любой клятвы.

— Не говорите, что ему было легко отдать свою жизнь. Не говорите, что он всегда шёл именно к этому. Он очень хотел жить. Поэтому цена его выбора так велика.

Где-то на площади тихо произнесли: «Вечный Щит». Другой голос повторил. Айрин подняла голову.

— Я не знаю, что осталось от него там за Печатью. Никто не знает. Я знаю другое. Мир стоит. Наш ребёнок родится свободным. Ваши дети родятся свободными. И я сделаю всё, чтобы выбор Лекса не превратился для кого-то в разрешение снова отнимать свободу у других.

Она сняла корону и положила её на край помоста.

— А сейчас проститесь с ним так, как умеете.

Первым ударил дворфийский горн. Низкий звук прошёл по залу и вышел на площадь. В Стальгорне ему ответили молоты. Орки развели огонь и бросили в него деревянные щепки с именами своих погибших. Эльфы и сильваны вынесли на площадь молодое серебряное дерево. Дракониды подняли чаши с пламенем. Ингрийцы закрепили своё знамя рядом со знаменем освобождённых рабов, не накрывая им гроб.

Ни один обряд не прерывал другой. В этот момент все были равны

Люди проходили мимо помоста до вечера. Оставляли шахтёрские жетоны, обломки цепей, детские рисунки, ветви и простые камни с дорог. Дары складывали рядом. Внутрь открытого гроба не положили ничего.

Позже Совет народов собрался у полотна последнего пути. Писцы не знали, куда внести безымянных солдат. Военные требовали перечислять отряды. Лекари напоминали о тех, кто вытаскивал раненых. Агафья говорила о женщинах, варивших еду и кипятивших бинты. Лада потребовала оставить место для детей, носивших воду на стены.

Из Механоса вмешался Шило:

— Если разделите всех по разным книгам, половина опять потеряется. Мы за пять дней уже трижды похоронили одного и того же гоблина. Он сейчас ругается с поваром.

Впервые за весь день в зале тихо засмеялись.

— Нужна одна хроника, сказал Эрвин.

— Не такая, которую запрут под стеклом. Пусть в неё приносят имена и рассказы. И пусть исправляют, если мы где то ошиблись.

Один из писцов нахмурился.

— В официальной летописи?

— Особенно в официальной, ответил Грым.

Серафима посмотрела на старое знамя.

— «Пепельный путь».

Название приняли без голосования.

Первой записью стал не рассказ о Печати. Лада принесла имя мальчика, погибшего под обвалом, когда он носил воду на стену. Его рода никто не знал, и писец оставил пустое место. Затем дворфы передали через кристалл имена последней смены Кор-Дума. Из Механоса пришёл список лекарей и рабочих, удерживавших разрушенные уровни. Имена продолжали поступать, когда в зале уже зажгли вечерние лампы.

Пустой гроб не стали закапывать. Айрин сказала, что Лекса нет в земле и незачем делать вид, будто он лежит под камнем. Гроб, старое знамя, портрет и полотно оставили в Зале Свободных. Не как алтарь и не как гробницу, как место, куда можно принести ещё одно забытое имя.

К ночи площадь опустела. Кристаллы связи один за другим погасли. Последними исчезли Клык, Шило и Грук. Где-то далеко их снова звали к раненым и разрушенным машинам.

Грым ждал у дверей. Айрин заметила его, но покачала головой. Дворф не стал спорить. Крэш вывез Эриннию, Серафима ушла вместе с матерью Илларией. Потом закрылись боковые двери, стихли шаги писцов, и Айрин осталась одна.

Она подошла к открытому гробу. Дотронулась до знамени, потом до пустого дерева внутри.

Пять дней назад она сидела перед закрытыми воротами и ждала, что они откроются. Потом ждала в лазарете. Утром в комнате. Ночью у окна. Каждый раз ей казалось, что любой следующий звук окажется шагами Лекса, скрежетом Писка или руганью Грыма, который пришёл сообщить, что всё поняли неправильно. Теперь перед ней лежала пустота, которую нельзя было исправить ожиданием.

Айрин достала из-под платья кристалл. Сжала его в ладони. Он оставался холодным и неподвижным.

— Я не прощаюсь с тобой, сказала она портрету.

— Но и ждать у двери больше не могу. Мне нужно жить за нас обоих.

Ответа не было.

За дверями её ждали Совет, раненый город и ребёнок, который должен был очень скоро родиться.

Айрин надела корону и вышла из зала.

Дверь за собой она не стала закрывать.

Интерлюдия 5. Мираэль

С перевала Стальной Шпиль казался тонкой тёмной иглой, воткнутой между гор. Даже отсюда Мираэль видела огни на площади. Они зажигались один за другим, складывались в длинные неровные линии и медленно растекались по улицам.

Слишком много огней для праздника.

Она стояла в тени скалы, укрывшись потрёпанным дорожным плащом. Свет костра не достигал её лица. За последние месяцы Мираэль привыкла выбирать место со вторым выходом, спать сидя, не снимая сапог, и просыпаться от каждого шороха. Первым делом она проверяла не оружие, а свою иллюзию.

Сегодня на неё смотрело лицо немолодой человеческой женщины: обветренная кожа, короткие тёмные волосы, ожог на щеке. Такое лицо забывали сразу.

Когда-то Мираэль меняла облик, чтобы управлять другими. Теперь же чтобы просто дожить до следующего утра.

После битвы на равнине она ушла первой. Азур ещё исчезал в белом пламени, Лекс кричал что-то