Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

class="p1">Мираэль убрала осколок в глухой футляр, заперла обе защёлки и спрятала его под одеждой. Она унесёт его туда, где нет храмов, последователей и источников силы. Туда, где даже имя Нергал ничего не значит.

Когда Мираэль поднялась, человеческое лицо исчезло. На несколько мгновений она осталась собой: чуть укороченные эльфийские уши, резкие черты полукровки, усталые глаза женщины, которая всю жизнь строила пути для других и теперь не знала, куда ведёт её собственный.

Потом погасила костёр, забросала угли снегом и ушла за перевал.

Ни один дозор не заметил её следов. Ни один из оставшихся агентов больше не получил приказа. О леди Мираэль Тенеплете больше никто никогда не слышал.

Интерлюдия 6. Неназываемый

Золотой Трон пустовал.

Вокруг него поднимались опустевшие кресла богов. В зеркальном полу ещё сохранялись следы белого пламени Азура. Лианы Лирны неподвижно лежали на зелёном камне после её изгнания. Кресло Нергал оставалось холодным. Зал помнил тех, кто сидел здесь долгие тысячелетия, даже когда от них самих почти ничего не осталось.

Золотой Трон не отражался.

Боги привыкли считать, что Неназываемый приходит только тогда, когда пустое место наполняется давлением, а голос звучит сразу отовсюду. Они очень ошибались.

Трон никогда не был пуст.

Он был узлом. Одним из бесчисленного множества мест, через которые воля Верховного бога соприкасалась с самим мирозданием. Таким же узлом являлась звезда, горевшая над незнакомым океаном. Каменное кольцо на мёртвой луне. Серебряная нить, протянутая между мирами, где вообще никогда не слышали названия мира Айроса.

Сам Неназываемый находился далеко от Небесных чертогов. Слово «далеко» здесь ничего не означало. Там не существовало расстояния, света или времени. Только последняя граница между тем, что было, и тем, чего не должно было быть никогда.

Н’гарок давил на неё с другой стороны.

У него не было тела. Ужасный образ чёрной фигуры с тысячью беззвучных ртов придумали смертные, потому что разуму легче бояться чудовища, чем то, чего вообще нет. Н’гарок не хотел войти в мир. Желание уже было неким признаком жизни. Он стирал саму возможность того, что мир когда-либо существовал.

Против него не было никакого оружия. Нельзя убить небытие или заставить его отступить угрозой. Его можно было лишь удерживать, снова и снова утверждая, что по другую сторону границы что-то есть.

Неназываемый делал это.

Его сознание было растянуто вдоль тысяч узлов. Когда Н’гарок находил слабое место, Верховный бог смещал туда силу. Когда давление меняло направление, перестраивал линии. Когда одна граница рвалась, запирал разрыв прежде, чем через него начинала исчезать соседняя.

Да он не всегда успевал.

В Небесных чертогах одна за другой гасли звёзды. Азур считал их предзнаменованием грядущей войны. Вельгар видел в них угрозу своим дорогам. Лирна оплакивала жизни, которых не могла коснуться.

Каждая погасшая звезда была миром.

Не будущей жертвой. Уже потерянной без возвратно.

Там исчезали материки, моря и города. Последний свет не взрывался яркой вспышкой, просто прекращал быть. Вместе с ним стирались имена, память, даже пустота, которая могла бы остаться после гибели. Н’гарок не оставлял руин.

Неназываемый регистрировал утрату узла и перераспределял нагрузку.

Он не скорбел. Скорбь не могла удержать границу.

Золотой Трон слышал все молитвы Айроса. Просьбы матерей, прятавших детей в подвалах Шпиля. Последние слова воинов на стенах Механоса. Хрип дворфов, удерживавших кузни Стальгорна. Молчание тех, кто уже вообще не надеялся получить ответ.

Неназываемый слышал их всех так же, как слышал напряжение линий, треск узлов и движение эфира. Миллионы голосов складывались в поток данных. Каждый был учтён. Ни один не стал для него чем-то особенным.

Он чувствовал, как Азур поднял армию против Наследника. Видел, как Вельгар выбрал сторону войны. Знал, что Кователь и Лирна отказались подчиниться. Знал и о Трещине, которая расширялась на севере Айроса.

Он мог перенести туда свою основную силу.

Тогда Трещина закрылась бы. Возможно даже навсегда. Но тысячи других узлов остались бы без удерживающей воли. Н’гарок не стал бы пробиваться через Айрос. Он вошёл бы сразу в миры, названий которых жители Айроса никогда не узнают.

Неназываемый не выбирал между спасением и гибелью.

Он выбирал число сохранённых узлов.

Айрос был одним.

Но для того, чтобы остановить Азура, не требовалось покидать границу. Достаточно было одного слова через Золотой Трон. Того же слова, которым Верховный бог пятнадцать тысяч лет удерживал остальных от прямого вмешательства.

Он произнёс другое.

«Разрешено».

Наследник разрушал порядок, на котором держалась власть богов. Освобождал запертые души. Отказывался признавать право высших решать за низших. Для Неназываемого это было ещё одним разрывом структуры. Не таким опасным, как Н’гарок, но достаточно заметным, чтобы позволить системе исправить себя.

Он разрешил Азуру вмешаться. Отдал ему армии. Назвал Кователя и Лирну предателями. Нет он не приказал мстить, лишь открыл дверь тем, кто жаждал мести.

Разницы для погибших не было.

Когда Азур исчез, один из божественных узлов погас. Когда оборвалась сущность Вельгара, умолк другой. Смерти собратьев отозвались в Неназываемом потерей функций, обрывом связей и необходимостью нового перераспределения.

Не болью.

Боль тоже не удерживала границу.

На Айросе серебряная сеть слабела.

Время существовало там, внизу. В Чёрной цитадели отсчёт дошёл до десяти. На внешней границе все десять мгновений оставались одним состоянием: линия почти оборвана, давление растёт, управляющий узел отсутствует.

Н’гарок уже касался разрыва.

Не всей своей сущностью. Даже её тень оказалась бы слишком велика для одного не большого мирка. К Айросу тянулось нечто меньшее, чем мысль, лишь возможность исчезновения. Этого хватало, чтобы Печать проигрывала каждый новый расчёт.

Внезапно серебряная линия дрогнула.

Внутри неё появился обычный человеческий разум.

Он вошёл не по чьему-то приказу. Не по воле бога и не потому, что был создан для этой цели. Смертный сам подтвердил имя и сам выбрал цену. Печать приняла память, способность сомневаться, ошибаться и менять решение. То, чего не хватало древнему алгоритму.

Линия начала тут же перестраиваться.

Н’гарок ударил в прежнее слабое место и встретил пустой контур. Давление сместилось к соседнему узлу, но человеческий разум уже перебросил туда эфир. Следующий удар пришёл снизу. Защита не повторила старый ответ. Она нашла новый.

Впервые за многие тысячелетия участок внешней границы не просто выдержал. Он начал учиться.

Неназываемый направил внимание к Айросу.

Он увидел структуру нового ядра. Если бы место смертного занял бог порядка, сама его природа изменила бы контур. Спасённый мир превратился бы в безупречный механизм, где каждый занимает предназначенное ему место.

Но смертный вошёл без права управлять.

Существование Айроса. Свобода живущих в нём. Никакого