Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

не зря. Всё, что они делали вместе — они делали правильно. Они построили мост. Они построили цивилизацию. Они построили будущее.

И это — только начало.

Эпилог. Круг замкнулся?

Эпилог. Круг замкнулся?

Двенадцатое апреля две тысячи тридцать четвёртого года. Марс. Город «Сталинград-на-Марсе».

Володя Ворон вышел из дома рано утром. Ему сегодня исполнилось девяносто шесть лет, но он всё ещё ходил сам — без трости, без помощи. Восемьдесят два года назад, в пятьдесят втором году, он очнулся в теле четырнадцатилетнего пацана в Чите. И с тех пор не останавливался ни на день.

Он знал, что ему остался ровно год. В той жизни, в другой реальности, он родился в пятьдесят пятом и погиб в две тысячи тридцать пятом, в возрасте восьмидесяти лет. И в этой жизни, в этом теле, он знал: его время тоже истекает. Ровно через год. В ту же дату.

Но он не боялся. Потому что всё было сделано.

Он шёл по главной улице города — широкому проспекту, вымощенному красным марсианским камнем. По обеим сторонам — низкие здания под прозрачным куполом, внутри которого поддерживалась земная атмосфера. Воздух был свежим, пахнущим озоном и чем-то ещё — тем особым запахом, который бывает только на Марсе. Запахом другой планеты.

На проспекте было людно. Люди шли на работу, дети бежали в школу — настоящие марсианские дети, родившиеся под красным небом. Они не знали другой жизни. Для них Марс был домом.

Володя остановился у центральной площади. Здесь, на высоком постаменте из чёрного базальта, стоял он — памятник Иосифу Виссарионовичу Сталину. Не золотой, не гигантский. Простая бронзовая фигура в полный рост, с трубкой в руке. А рядом — отдельная табличка, такая же, как в кремлёвской стене на Земле:

ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ СТАЛИН

1878 — 1966

Он сказал — и сделал.

Он обещал — и исполнил.

Володя посмотрел на табличку и улыбнулся. Он выполнил последнюю просьбу Вождя. Отдельно от всех. Отдельно от Ленина. Потому что Сталин был другим.

— Дедушка!

Он обернулся. К нему бежали двое детей — мальчик и девочка, лет по семь. Его правнуки. Маленькие Иосиф и Елизавета, дети его внука Александра-младшего, сына его собственного сына Иосифа. Они родились на Марсе. Они были марсианами по праву рождения.

— Дедушка, а правда, что ты когда-то жил на Земле? — спросил мальчик, хватая его за руку.

Володя кивнул.

— Правда, мой маленький. Я жил на Земле. Давно. Очень давно.

— А правда, что ты был тренером? — спросила девочка.

— Правда. Я учил пацанов кататься на коньках. На льду.

— На льду? — удивился мальчик. — А что это?

Володя усмехнулся. Они не знали. Они родились на Марсе. Для них лёд был чем-то из древних легенд.

— Лёд — это место, где пацаны падают. Много раз. А потом встают. И учатся не падать.

— А ты научил их? — спросила девочка.

— Да. И они полетели. На Луну. На Марс. К звёздам.

Дети замолчали, глядя на него широко раскрытыми глазами. А Володя посмотрел вверх, сквозь прозрачный купол, на розовато-оранжевое марсианское небо. Где-то там, за облаками, была Земля — маленькая голубая точка.

Он думал о тех, кто ушёл раньше него.

О Лаврентии Берии, который умер в восемьдесят девятом, в возрасте девяноста лет, в своём имении в Грузии, глядя на Кавказские горы. Его последние слова были: «Мы сделали всё правильно, Иосиф Виссарионович. Мы не подвели».

О Сергее Королёве, который прожил девяносто пять лет и умер в две тысячи втором, в своём кабинете в Звёздном городке, глядя на фотографии ракет, которые он создал.

О Юрии Гагарине, который умер в две тысячи пятнадцатом, в возрасте восьмидесяти одного года. Его последняя просьба была: «Похороните меня рядом с Королёвым. Мы вместе начинали».

Об Алексее Леонове — первом человеке, ступившем на Луну, который умер в две тысячи двадцатом, в возрасте восьмидесяти шести лет.

О Лизе — своей жене, своей «железной леди», которая умерла шесть лет назад, в две тысячи двадцать восьмом, в возрасте девяносто двух лет, в своём доме в Берлине, глядя на голубое небо, которое она так любила.

И о Сашке Морозове. О том самом пацане, который двенадцать лет назад падал на льду в Марьиной роще. Сашка стал первым человеком, ступившим на Марс. Он умер два года назад, в две тысячи тридцать втором, в возрасте восьмидесяти восьми лет, здесь, в этом городе, который построил. Володя сам хоронил его. Его последние слова были: «Спасибо, Володя. Спасибо за сорок третий прыжок».

Володя медленно поднял руку и прижал её к груди. Внутри него, в этом девяностошестилетнем теле, по-прежнему сидел тот самый восьмидесятилетний старик-тренер. Тот, который когда-то умер в Харбине. Тот, который когда-то проснулся в Чите. Тот, который прожил две жизни.

— Дедушка, а ты не боишься? — тихо спросила девочка.

— Чего, моя маленькая?

— Что когда-нибудь умрёшь.

Володя посмотрел на неё. На её серьёзные, не по-детски взрослые глаза. И улыбнулся.

— Нет, моя маленькая. Я не боюсь. Потому что я уже сделал всё, что должен был сделать. Я построил мост. И по этому мосту пошли другие. И они пойдут дальше. К Юпитеру. К Сатурну. К звёздам.

Он помолчал, глядя на красную пустыню за куполом.

— И знаешь, что самое главное? Я не один. Со мной — все, кто шёл по этому мосту до меня. Сталин. Королёв. Гагарин. Леонов. Сашка. Все они здесь. Со мной.

Дети прижались к нему, и он обнял их. Они стояли так долго, глядя на красную пустыню, на далёкую голубую точку Земли, на розовато-оранжевое небо.

А потом Володя тихо произнёс — не для детей, не для себя, а для всех, кто был когда-то с ним:

— Я свой путь прошёл. Честно. Так, как мог и как сам хотел. И я ни о чём не жалею.

И добавил — уже вслух, обращаясь к правнукам, к городу, к Марсу, к Империи:

— Но я смог больше. Я достиг большего. И я горжусь этим.

И он улыбнулся. Потому что он знал: круг замкнулся. Тот тренер из Харбина и этот старик на Марсе — это один и тот же человек. Тот, который делал всё правильно. Тот, который достиг большего. Тот, который ни о чём не жалел.

И он знал: через год его время истечёт. В ту же дату, что и в прошлой жизни.