Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

югу белые барашки утренних волн, солнце, уже поднявшееся над горизонтом справа в чистом, безоблачном небе, золотило крылья машины и грело лицо мягким живым теплом — тем самым настоящим дневным светом, в котором больше не нужно было искать глазами укрытия или считать патроны в магазине.

Дюбуа здоровой правой рукой расстегнул ремешок под подбородком, снял и положил рядом на пол свой пробитый клинком на виске шлем, затем медленно стянул через голову мокрую от пота, жёсткую от въевшейся соли и пыли чёрную балаклаву с выцветшим белым черепом и размотал на шее изорванную в клочья клетчатую арабскую куфию.

Ветер с моря ударил в его открытое лицо, взъерошил короткие, с густой проседью на висках тёмные волосы и приятно остудил горящую кожу вокруг старого белёсого шрама на левой щеке.

Некоторое время старый солдат просто сидел на краю неба, глубоко и ровно дыша полной грудью, потом его перевязанная белым бинтом левая рука осторожно легла на отворот куртки, где в сухом кармане шуршал тонкий дамасский шёлк зелёного платка, а правая расстегнула клапан нагрудного кармана рубахи и бережно достала на свет старый, потёртый по углам до матового пластика мобильный телефон.

Прикрывая трубку от свистящего потока воздуха широкой ладонью, Пьер привычным движением большого пальца провёл по клавишам и прижал аппарат к левому уху, чуть наклонив голову к плечу и глядя сверху вниз на уходящие к горизонту синие волны.

— Жанна? Слышишь меня, родная? — совсем тихо, так что за рокотом вертолётных лопастей его не мог услышать никто в мире, кроме неё одной, заговорил наёмник, и его низкий, надорванный ночным дымом голос вдруг наполнился удивительной, живой и беззащитной нежностью человека, вернувшегося из долгой зимы к домашнему очагу. — Я выбрался. Здесь было жарко, но всё позади. Скоро увидимся, я куплю тот дом у моря, как ты хотела… С большой светлой верандой на южную сторону и старыми соснами у крыльца, чтобы по утрам пахло смолой и морской солью. А ещё я нашёл для тебя на старом рынке тот самый зелёный шёлковый платок с золотой ниткой по краю, о котором говорил вчера вечером, он совсем не испачкался в дороге, везу его у самого сердца.

Дюбуа замолчал, прикрыв уставшие серые глаза от яркого солнечного блеска на воде, и на его обветренном, суровом лице со шрамом медленно расплылась тихая, счастливая улыбка — он внимательно, не перебивая, слушал её ласковый, весёлый и тёплый голос, который сейчас так ясно и близко звучал в его голове, перекрывая грохот турбин и шум морского ветра.

Он сидел так долго, покачивая свешенными в пустоту ногами в такт полёту машины и изредка согласно кивая каким-то одним им двоим известным домашним мелочам, а яркий луч утреннего средиземноморского солнца скользнул по борту вертолёта и упал прямо на его перевязанную, запачканную свежей и старой сукровицей ладонь, сжимавшую у щеки серый пластиковый корпус.

Телефон в его пальцах был мёртв уже три долгих года.

Маленькое стекло экрана было пробито навылет стальным осколком ещё три осени назад в том самом сгоревшем предместье под Бейрутом, откуда сержант Дюбуа так и не сумел вынести её живой, и вокруг сквозной дыры в пластике змеилась густая, побелевшая от времени паутина трещин. Задняя крышка и аккумулятор отсутствовали вовсе, а из пустого, выгоревшего внутри гнезда корпуса прямо на окровавленный бинт наёмника свисали три тонких, позеленевших от морской соли медных проводка, намертво залитых старой, почерневшей три года назад бурой кровью.

Сим Симович

Шрам: Игра на понижение

Глава 1

Создано с помощью нейросети

Сеул душил. Влажная, липкая духота корейского лета оседала на коже грязной пленкой, смешиваясь с вездесущими запахами жареного чеснока, гниющего мусора и перегретого неона. Воздух казался настолько плотным, что его можно было резать армейским ножом. В узком, заставленном мусорными баками переулке района Итэвон царил полумрак, разорванный лишь ядовито-розовыми отблесками вывесок. Шрам стоял в тени пожарной лестницы, равнодушно глядя, как по матово-черному стволу его HK416 стекают редкие капли конденсата.

В правом глазу мерно, ритмично пульсировала полупрозрачная бирюзовая шкала. Корпоративный интерфейс, вживленный в оптический нерв три дня назад, холодно и безэмоционально анализировал пространство. На сетчатку выводились данные о температуре воздуха, скорости ветра и плотности перекрытий в здании напротив. Система любезно подсвечивала красным контуры трех десятков вооруженных людей внутри заброшенного ночного клуба. Наниматели из «Омникроп» не скупились на технологии. Они выдали контракт, передовую оптику и карт-бланш на любую жестокость. Взамен требовалось лишь одно — выжечь местную криминальную экосистему дотла. Корейские кканпхэ, китайские триады и, что самое паршивое, осевшая здесь русская братва.

— Знаешь, что меня больше всего бесит в этой кибернетической хренотени? — хрипло прошептал Ландо, нервно потирая висок, где под кожей бугрился свежий шрам от установки порта. — Она постоянно напоминает, что у меня учащенный пульс. Спасибо, железяка, а то я не в курсе, что мы собираемся штурмовать притон, набитый отморозками с пулеметами.

— Это она тебе намекает, что пора завязывать с дешевыми стимуляторами, — глухо отозвался Батист. Огромный пулеметчик сидел на корточках, любовно поглаживая лентоприемник модернизированного ручного пулемета. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из серого бетона. — Или с местными шлюхами. Выбирай сам, от чего мотор быстрее сгорит.

— Завидуй молча, громила. В моем контракте нет пункта «умереть девственником ради корпоративных интересов».

Пьер слушал перебранку вполуха. Привычный ритм чужих голосов помогал заземлиться, не раствориться в механической холодности интерфейса. Машина в голове предлагала оптимальные углы обстрела и вероятности летального исхода, но убивать будут не алгоритмы. Убивать будут они, проливая кровь на грязный бетон, вдыхая пороховую гарь и слушая хрипы умирающих. Все как в пустынях Мали или песках Сирии, только вместо глинобитных стен — армированный пластик и стекло, а вместо палящего солнца — синтетический свет мегаполиса.

Система моргнула, выведя поверх красных силуэтов короткое досье. Цель номер один: Илья Кравцов. Бывший сибирский авторитет, ныне — смотрящий за контрабандой оружия в порту Инчхона. Подмял под себя часть местной инфраструктуры, перешел дорогу корпорации.

Бывший легионер чуть заметно скрипнул зубами. Судьба обладает паршивым чувством юмора, раз заставила русского бежать на край света в Иностранный легион, чтобы спустя годы вернуть его к своим же соотечественникам в качестве палача. Впрочем, ностальгией наемник не страдал. Для него земляки закончились там, где началась первая командировка на Африканский континент. Остались только контракты и мишени.

— Отставить лирику, джентльмены, —