Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

стоял и аплодировал. Я посмотрел на канадского посла. Он стоял и аплодировал. Я посмотрел на итальянского министра спорта. Он стоял и аплодировал.

А когда Ворон сделал свой четверной прыжок — зал замер. А потом взорвался. Я видел, как американский тренер, Густав Лусси, стоял у бортика с открытым ртом. Я видел, как канадские судьи переглядывались, не зная, что делать. Я видел, как итальянские болельщики, которые пришли только потому, что им нечего было делать, плакали.

Потом я подошёл к нашему тренеру, к этому молодому Ворону. Ему семнадцать, а он уже сделал то, что не сделали все западные тренеры вместе взятые.

Я сказал ему: «Владимир, вы сегодня сделали больше для престижа страны, чем все наши дипломаты вместе взятые».

Он посмотрел на меня и улыбнулся. И в этой улыбке я увидел что-то странное. Что-то очень старое. Как будто он знал, что будет дальше. Как будто он уже видел будущее.

Я не знаю, что он имел в виду. Но я знаю одно: сегодня, в Кортине-д'Ампеццо, Советский Союз победил. Не в хоккее. Не в лыжах. В самом красивом, самом эстетичном виде спорта. В фигурном катании.

И это была самая сладкая победа.

ЭПИЛОГ

На следующий день после соревнований итальянская газета «Corriere della Sera» вышла с заголовком на первой полосе: «I russi hanno inventato un nuovo sport» — «Русские изобрели новый спорт».

Французская «L'Équipe» написала: «Le patinage artistique est mort. Vive le patinage artistique soviétique» — «Фигурное катание умерло. Да здравствует советское фигурное катание».

Американская «The New York Times» опубликовала статью под заголовком: «The Red Machine on Ice: How the Soviets Changed Figure Skating Forever» — «Красная машина на льду: как Советы изменили фигурное катание навсегда».

А в маленьком баре в центре Кортины, старый Джованни Марини налил себе граппу, посмотрел на фотографию советской пары на стене и тихо сказал: «Слава богу, что я пришёл на этот каток. Иначе я бы всю жизнь думал, что понимаю в спорте».

Лёд запел. И мир уже никогда не будет прежним.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Интерлюдия. Предатель

Интерлюдия. Предатель.

Операция американской разведки в Доломитовых Альпах, получившая в секретных циркулярах Лэнгли кодовое название «Тевтонский вор», началась на третий день Олимпиады. Куратор европейского отдела ЦРУ Майклсон сидел в арендованном через подставных лиц неприметном деревянном шале на самой окраине Кортина-д'Ампеццо. Тяжелые шерстяные занавески были плотно задернуты, защищая комнату от посторонних глаз и леденящего альпийского ветра.

Перед куратором у весело потрескивающего камина стоял рослый, бледнолицый парень в шерстяном спортивном костюме сборной СССР — Альфред Витолс, эстонский лыжник-двоеборец. Парень нервно переминался с ноги на ногу, его пальцы судорожно теребили молнию олимпийки, а в глазах метался лихорадочный блеск загнанного в угол человека. Каждый шорох за окном заставлял его вздрагивать.

Для всей советской делегации Витолс был примерным комсомольцем из Таллина, гордостью прибалтийского спорта. Но картотека МГБ, которую Володя Ворон выгрузил из своего далекого двадцать первого века, помнила совершенно другое. Его родной дядя был видным командиром прибалтийских «лесных братьев», расстрелянным по приговору военного трибунала в сорок восьмом году. Мать Витолса плакала на похоронах. Сам Альфред тщательно скрывал свое прошлое, но до сих пор люто, со свинцовой хуторской ненавистью презирал и советскую власть, и лично товарища Сталина.

— Ты уверен, что тебя никто не видел, парень? — Майклсон хладнокровно плеснул в тяжелый стакан на два пальца шотландского виски и протянул эстонцу. Его голос был ровным, профессиональным — голос человека, который за долгие годы работы привык не показывать эмоций.

— Никто, — Витолс жадно припал к толстому стеклу, глотая обжигающий алкоголь, отчего его зубы мелко и дробно застучали о край. — Вчера вечером, когда хоккеисты ВВС шумно праздновали разгром швейцарцев в манеже, я воспользовался всеобщей суматохой и пробрался в закрытую тренерскую. Спецсвязист как раз ушел на доклад к генералу Власику. Аппарат лежал прямо на столе, в кожаной кобуре. Рядом была тяжелая коробка с никелированными штырями — их индукционное зарядное устройство. Я забрал всё, до последнего провода. Полный комплект.

Дрожащими от адреналинового отката руками эстонец залез во внутренний карман куртки и бережно, словно хрустальную вазу, выложил на зеленое сукно стола изящный, невероятно легкий брусок из матового фрезерованного авиационного титана. На его задней панели тускло поблескивало выжженное лазером наливное забайкальское яблочко, а сбоку красовалась четкая надпись: «М-2. РИСК-СССР».

Майклсон внимательно посмотрел на прибор. Его лицо оставалось спокойным, но внутри просыпался тот самый азарт профессионала, который понимает: перед ним что-то необычное.

— Мои условия, сэр? — тихо, но твердо произнес Витолс. — Вы официально обещали. Паспорт гражданина США, вилла в Майами и сто тысяч долларов на защищенный счет в банке. Если меня поймают люди Власика — меня расстреляют прямо за забором олимпийской деревни без суда и следствия. Моя жизнь стоит дорого.

— Ты получишь всё, парень, — спокойно ответил Майклсон, легким движением забирая трофейный телефон из его пальцев. — Завтра утром дипломатическая машина с неприкосновенными номерами доставит тебя в американскую оккупационную зону в Австрии. Настоящая свобода имеет свою высокую цену, и ты её только что оплатил.

Витолс кивнул, быстро развернулся и вышел из шале. Майклсон проводил его взглядом и тихо произнес сам себе:

— Бедный парень. Он думает, что спасся.

Куратор ЦРУ достал из сейфа дипломатический контейнер с двойным дном и аккуратно уложил туда титановый брусок. Через два часа курьер с дипломатическим паспортом уже садился в самолёт до Вашингтона.

Чего в этот миг не знали ни спокойный куратор ЦРУ, ни напуганный предатель Витолс — так это того, что вся кража от первой до самой последней секунды шла под полным, ежеминутным контролем оперативников Николая Власика. Володя Ворон лично, жестко настоял на том, чтобы шпиону дали беспрепятственно вывезти аппарат. Наш сибирский кремний обладал одним уникальным, скрытым свойством: даже в полностью выключенном состоянии РИСК-чип «М-1» внутри титанового корпуса активировал микроскопический пьезоэлектрический контур, питающийся от остаточных токов.

Телефон превратился в идеальный, недосягаемый для любых западных сканеров жучок, который через секретную загоризонтную радиостанцию в Карлсхорсте