Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

пехоты в разорванном противогазе, а внутри за стеклянными перегородками виднелись лишь перевёрнутые столы с разбитыми компьютерами и разбросанные по полу папки с историями болезни.

Но когда группа спустилась ещё на один пролёт ниже, на отметку минус второго этажа, где на бетонной стене у входа чернела трафаретная табличка «Сектор Б-2: Патологоанатомический блок, виварий и криохранилище», путь дальше по лестнице на третий уровень к серверной оказался перекрыт наглухо.

Массивная решетчатая перегородка на нижнем марше была заблокирована аварийным сбросом стальных жалюзи и сверху донизу завалена обломками взорванной бетонной балки, которую кто-то обрушил зарядом взрывчатки во время позавчерашнего прорыва.

— Лестницу дальше завалили специально, чтобы отсечь нижний лабораторный ярус от верхних этажей, — тихо сказал Тарик, подходя к завалу и сверяясь в зеленоватом свете своего ночного монокуляра с планом эвакуации на стене. — Но это не беда, месье Пьер: если мы сейчас пройдём через большой зал морга и секционную вивария на этом этаже, в дальнем конце блока есть вторая техническая шахта с вертикальным спуском прямо в машинный зал и серверную третьего уровня.

Дюбуа подошёл к двустворчатым маятниковым дверям из матовой нержавеющей стали с круглыми стеклянными иллюминаторами, за которыми начинался центральный зал подземного морга.

Через мутное, заляпанное с внутренней стороны какими-то бурыми потеками стекло в зелёном спектре ночного прибора просматривалось просторное, метров тридцать в длину помещение с кафельными колоннами, рядами длинных стальных секционных столов с желобами для стока крови и глухой стеной холодильных камер для хранения трупов вдоль правого борта. В зале стояла абсолютная, мёртвая тишина, нарушаемая лишь редким, размеренным капаньем воды из сорванного крана над одной из раковин.

Однако старое, выработанное десятками засад в джунглях и городских развалинах чутье не позволило французу сразу толкнуть створку двери плечом.

Пьер замер у косяка, поднял сжатый кулак на уровень плеча, приказывая группе остановиться и замереть на месте, и прислушался к тому, что происходило за стальной перегородкой.

Первые десять секунд в наушниках активной защиты слуха не было слышно ничего, кроме того самого монотонного падения капель воды в стальную раковину да тихого дыхания стоявших за спиной товарищей.

А потом, когда Дюбуа чуть повернул голову и прижал ухо ближе к щели между резиновыми уплотнителями маятниковых дверей, сквозь звон капель прорезался другой звук — едва различимый, сухой и частый, словно кто-то осторожно проводил кончиками пяти костяных спиц по оцинкованному железу вентиляционного короба под самым потолком секционного зала.

Цок-цок-цок… Пауза в три секунды. И снова, уже в пяти метрах левее, над средним рядом анатомических столов: цок-цок… шурх.

Следом из щели под дверью на лестничную площадку потянуло слабым током ледяного воздуха, и сквозь резкую вонь формалина Пьер отчётливо уловил запах мокрой псины, смешанный с запахом аммиака и старой, свернувшейся крови.

Шрам медленно отступил на полшага от двери и повернулся к группе, объясняясь одними короткими жестами пальцев на языке спецназа: «Внутри засада. На потолке и за столами. Не меньше шести-восьми голов. На свет не реагируют — слепые, идут на звук и тепло».

Эль Турко, стоявший в двух шагах позади, сразу понял, с кем им сейчас придётся познакомиться, и едва слышно, одними губами шепнул в микрофон на воротнике:

— Это виварий из отчёта Крида, Пьер. Те самые отбракованные подопытные первой серии, на которых американцы проверяли чистый штамм Патриарха до того, как нашли Альбиноса. У них глаза выжжены ещё в клетках, но слух и нюх как у летучих мышей, они слышат, как кровь по жилам стучит за десять метров. Белый выпустил их из клеток перед уходом и оставил здесь вместо сторожевых псов, чтобы сожрали любого, кто сунется к серверам.

— Значит, в тихую проскочить через зал не выйдет, как только откроем дверь — они услышат наш пульс и запах пота, — так же беззвучно ответил Дюбуа, быстро перестраивая группу у входа. — Слушайте команду. Входим в зал плотной четвёркой, спина к спине, Тарик держит двери сзади. По моей отмашке все одновременно бьём ультрафиолетовыми прожекторами по потолку и столам и сразу скидываем ночные очки на лоб, чтобы не ослепить самих себя засветкой от ламп. Стрелять короткими, только серебром и только наверняка. Матео, держи наготове барабан с серебряной картечью — если сорвутся сверху кучей, руби в лёт. Готовы? Пошли!

Пьер и Матео синхронно ударили подошвами ботинок по обеим маятниковым створкам дверей, распахивая их внутрь до упора и фиксируя деревянными клиньями, чтобы стальные пружины не захлопнули выход за спиной, и вся пятёрка одним слитным шагом вступила на скользкий кафельный пол подземного морга, мгновенно развернувшись веером от порога.

В первую секунду в зелёном свечении приборов ночного видения огромный секционный зал показался совершенно пустым.

На ближних стальных столах под простынями белели неподвижные тела давно препарированных трупов, дверцы половины холодильных ячеек в правой стене были распахнуты настежь, а из выдвинутых металлических поддонов на пол свисали окоченевшие ноги в больничных бирках на больших пальцах.

Но стоило Дюбуа поднять взгляд к высокому четырёхметровому потолку, где под бетонными перекрытиями тянулись широкие короба промышленной вентиляции и толстые чугунные трубы парового отопления, как зелёная картинка в окулярах буквально ожила от беззвучного, стремительного движения.

Там, наверху, уцепившись длинными, неестественно вывернутыми в суставах пальцами рук и ног за стальные кронштейны труб и края вентиляционных решёток, висели вниз спинами, словно гигантские бледные пауки в погребе, восемь человекоподобных тварей.

Увидеть такое в ночном лесу или в тёмном подвале без подготовки было верным способом поседеть за одну минуту.

Когда-то эти существа были людьми — скорее всего, приговорёнными к смерти преступниками или подопытными добровольцами из первых партий проекта «Осирис», на которых aún виднелись истлевшие лохмотья синих лабораторных комбинезонов с номерами на спинах. Но несколько месяцев пребывания под чистым, неразбавленным вирусом древнего Патриарха и ударными дозами гормонов роста превратили их тела в чудовищные пародии на человека.

Абсолютно голые, лишённые единого волоска черепа и торсы тварей были обтянуты серо-белой, полупрозрачной от вечной темноты кожей, под которой перекатывались сухие, твёрдые как камень пучки мышц, а позвоночники выгнулись дугой с острыми костяными гребнями позвонков. Глаз у этих лабораторных гончих не было вовсе — на месте глазниц под нависшими надбровными дугами тянулась сплошная, заросшая хрящом гладкая кожа, зато ушные раковины разрослись в широкие, подвижные локаторы, которые сейчас мелко подрагивали, ловя малейший шорох внизу, а вместо носов на плоских мордах зияли две широкие вертикальные щели ноздрей над пастью, полной кривых трёхсантиметровых клыков.

Едва в зал ворвался тёплый воздух с