Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

ноги смотри, чтобы не подвернуть свою драгоценную лодыжку на камнях. Если растянешься тут со своим пулемётом и двумя сотнями серебряных патронов, мы тебя наверх вытаскивать не станем — оставим лежать в качестве ароматизатора воздуха для местных летучих мышей.

— Очень смешно, Турок, прямо обхохочешься, — фыркнул Драгон, но шаг сбавил, осторожно переступая через торчащую из песка чугунную задвижку старого шлюза. — Между прочим, во мне сейчас столько благородного металла в карманах и подсумках, что если меня переплавить, хватит на сервиз на двенадцать персон для королевского двора! Матео, слышишь, а ты уверен, что в том бункере под госпиталем у американцев остался рабочий генератор? А то спустимся сейчас на три этажа под землю, а там электричество кончилось, и придётся нам скачивать их секретные карты перестукиванием по водопроводной трубе.

— Я взял с собой две литиевые аккумуляторные сборки от радиостанции полковника и переходники на двенадцать и двадцать четыре вольта, — глухо ответил идущий впереди корсиканец, даже не оборачиваясь. — Если жёсткие диски в серверной не спалили термитом, я запущу их терминал хоть от автомобильного прикуривателя. Главное, чтобы вы дали мне десять минут спокойной работы у стойки и не пускали этих зубастых тварей дышать мне в затылок, пока я буду возиться с проводами.

Через сорок минут быстрой ходьбы каменный свод водовода начал постепенно снижаться, сухой песок под ногами сменился потрескавшимся бетонным желобом более поздней английской постройки, и впереди за косыми ржавыми жалюзи вентиляционного сброса забрезжил яркий, розовато-золотой свет раннего каирского утра.

Тарик поднял здоровую правую руку, останавливая группу в десяти шагах от выхода, осторожно подошёл к решётке и несколько минут молча наблюдал сквозь щели в металле за тем, что творилось снаружи, прислушиваясь к утренней тишине.

— Чисто, месье Пьер, — наконец тихо позвал связной, отжимая плечом проржавевшую засовную планку, которую он сам же смазал солидолом ещё месяц назад во время плановой проверки маршрутов отхода. — Мы вышли прямо в старый ботанический парк на южной окраине госпитального комплекса. Солнце уже поднялось над плато Мокаттам, ночная стая ушла с улиц минут двадцать назад.

Они по одному выбрались из прохладного зева бетонной трубы в густые заросли одичавшего папоротника и бугенвиллии на дне неглубокого сухого арыка, который шёл вдоль высокой кованой ограды военного госпиталя Маади.

Дюбуа поднялся на одно колено за толстым, облупившимся стволом векового эвкалипта, сдвинул на лоб защитные очки и внимательно осмотрел территорию перед главным корпусом в шестикратный бинокль.

Район Маади всегда считался самым зелёным, тихим и респектабельным местом египетской столицы, где среди тенистых аллей и розовых кустов прятались виллы иностранных послов и генералитета, но сейчас территория центрального клинического госпиталя вооружённых сил выглядела так, словно через этот цветущий парк вчера вечером прошёл огненный смерч.

Весь обширный внутренний двор перед массивным шестиэтажным зданием в стиле сталинского ампира, облицованным светло-жёлтым песчаником, был превращён в огромный полевой карантинный лагерь, который бросили в самый разгар катастрофы. Три десятка больших каркасных армейских палаток из белого и оливкового брезента с красными полумесяцами на бортах стояли с разорванными в клочья пологами и поваленными стойками; вокруг них на вытоптанном газоне валялись опрокинутые никелированные стойки для капельниц, разбитые ящики с плазмой крови, кислородные баллоны и тысячи растоптанных в пыли одноразовых шприцев.

Прямо вдоль центральной асфальтовой аллеи, ведущей от распахнутых ворот к приёмному покою, в три человеческих роста громоздились длинные, сложенные штабелями горы чёрных и ярко-оранжевых герметичных пластиковых мешков для биологически опасных трупов.

Под утренним солнцем, которое уже начинало припекать по-настоящему, плотный полиэтилен этих мешков раздулся от трупных газов, как сотни надувных матрасов, но самое жуткое заключалось в другом: добрая половина мешков в верхних рядах была вспорота изнутри длинными рваными разрезами, и вокруг штабелей на залитом засохшей чёрной сукровицей асфальте валялись те, кто вчера не успел уползти в тень до полуденного зноя, а также десятки тел солдат медицинской службы и военной полиции в разорванных противочумных костюмах и противогазах.

Чуть правее главного корпуса, на круглой бетонированной вертолётной площадке, обнесённой по периметру жёлто-чёрным бордюром, застыли две тяжёлые транспортные машины — белый санитарный «Белл» египетского министерства здравоохранения и пятнистый, без опознавательных знаков «Чёрный ястреб» американской морской пехоты, на котором, судя по всему, позавчера ночью пыталось улететь руководство проекта «Осирис».

Оба вертолёта так и не смогли оторваться от земли: у санитарного «Белла» была напрочь снесена взрывом гранаты хвостовая балка, а американский «Ястреб» завалился на сломанную правую стойку шасси, уткнувшись погнутыми лопастями несущего винта в бетон. Весь его фюзеляж и бронестёкла пилотской кабины были изрешечены сотнями пулевых пробоин изнутри и снаружи, а на распахнутой сдвижной двери десантного отсека, свесившись головой вниз на запутавшихся стропах страховочного ремня, висел мёртвый бортовой стрелок в лётном шлеме с вырванным до самых позвонков горлом.

— Картина маслом, хоть сейчас в Третьяковскую галерею вешай, — тихо проговорил подобравшийся к дереву Драгон, разглядывая залитую солнцем площадь через прицел своего пулемёта и брезгливо прикрывая нос платком от тяжёлого, густого смрада хлорки, формалина и падали, который тянуло со двора сквозь решётку забора. — Видать, весело тут у них прошла выписка пациентов позавчера вечером. Пьер, смотри на ступеньки главного входа: двери выбиты напрочь, внутри тень как в погребе, но у порога вроде никто не шевелится.

— Обычных гулей здесь почти нет, их Белый ещё вчера увёл за собой в центр города и к вашим стенам, — негромко заметил Эль Турко, чей внимательный взгляд через двенадцатикратную оптику «Маузера» медленно скользил по всем шести этажам больничного фасада, проверяя тёмные провалы разбитых окон и крышу. — На верхних этажах пусто, на крыше у разбитых антенн тоже никого. Если кто и остался караулить это хозяйство, то они сидят глубоко внизу в прохладе, куда солнце не достаёт.

Шрам сложил бинокль и убрал его в подсумок на груди.

— Значит, по двору проходим быстро, в один бросок вдоль солнечной стороны аллеи, не приближаясь к палаткам и кучам мешков ближе чем на десять шагов, — скомандовал Дюбуа, снимая с предохранителя свою винтовку. — Тарик, где вход в подземный сектор американцев?

— В левом крыле первого этажа, за отделением патологии и старым гарнизонным моргом, — ответил копт, указывая здоровой рукой на приземистую бетонную пристройку без окон, которая примыкала к главному корпусу со стороны парка. — С улицы туда дверей нет, там глухая вентиляционная коробка и аварийный дизель. Входить нужно через центральный вестибюль приёмного покоя, пройти по коридору первого этажа