Читать книгу - "Император Пограничья 33 - Евгений И. Астахов"

яма должна была оказаться мельче прежнего, а вышла глубже. Значит, с зимы её кто-то углубил, потому что при здешнем ленивом течении ямы скорее заносит илом, чем вымывает. Выходило, что яму вырыли твари, как на Рыбинском, где они сидели в подобных выемках вокруг центральной и выдавить их на поверхность так и не удалось. Гнездо пряталось ниже, чем доставали лёд и гель, и весь порядок, расписанный в дороге, бил бы по пустой воде.

Звонить в штаб Долматов не стал. Решать предстояло ему, и решение лежало в кузове третьей машины.

Вот не зря взял!..

На Рыбинском глубинные бомбы наводил барон Пожарский, читая остеомантией кости тварей и показывая, где сбрасывать заряд. Барона здесь не было. Зато на капоте лежала зимняя карта, и по ней выходило просто: яма там, где дно сегодня ниже зимнего, а гидромант только что нащупал это место своим даром. Туда и следовало забить заряд. Зимние лунки ярославцев окупились сегодня сполна.

— Бомбу к излучине! — приказал Долматов. — И мосток.

Выйдя к воде, второй криомант повёл жезлом. От косы через протоку побежала ледяная дорожка в две ладони толщиной и встала над ямой, похрустывая. Сняв с машины болванку, ради которой обычным Стрельцам пришлось бы звать ещё двоих, двое усиленных бойцов донесли её на плечах по мостку и по команде скатили в воду. Обратно они рванули раньше, чем тяжёлый всплеск успел разойтись кругами.

Через несколько секунд глубина вздрогнула. Над ямой вспух тугой горб, разошёлся кольцами и опал, выбросив на поверхность фонтан ила и рваной травы, а следом на мелководье полезли твари.

Их оказалось больше сотни. Первыми выкатились Трухляки, оглушённые, без брони, целыми десятками. За ними поднялись Стриги в серой хрящевой броне поверх костяка, два десятка, а последней всплыла одна заметно крупнее остальных, с раздутым загривком. Вся эта масса рванула к устью, туда, где твари всегда уходили в большое русло, и с разгону ударилась в ледяную гряду.

Та затрещала, но устояла: криомант постарше тут же нарастил её снова. Трухляков выкосили одарённые: полсотни автоматов ударили с кос разом, и мелководье вскипело от пуль. Броню Стриг пули не брали, и на них пошла в ход связка, отработанная на полигоне, только мишеней здесь было два десятка, и все живые. Усиленные бежали вдоль берега, на ходу швыряя в воду склянки с гелем, гидромант гнал волну к отмелям, и поток выбрасывал на косы облитых гелем Стриг одну за другой. Под жезлом второго криоманта броня за удар сердца белела от инея, штуцеры били почти разом, и промёрзший хрящ лопался со стеклянным хрустом. Огнемётчики кидались к кромке: гель вспыхивал синевато-рыжим пламенем, не гаснущим даже в воде.

Долматов следил за одной Стригой, третьей с краю. Вылетев на косу почти целиком, она стряхнула воду с брони и рванула к берегу. На неё лёг иней, штуцер ударил, по боку пошла трещина, и в неё плеснуло огнём. Стрига пробежала ещё два шага по песку, волоча за собой горящий хвост, и рухнула.

Одна всё-таки прорвалась. На косу её не вынесло, а бросило в протоку шириной с траншею у самого берега, и тварь понеслась по ней прямо на оцепление. Ярославцы встретили её залпом. Пули с визгом отскочили от брони: издали хрящ держал даже крупный калибр. Выскочив на берег, тварь сбила с ног Стрельца, не успевшего отпрыгнуть, и навалилась на него.

Рядовой из соседней пары мгновенно отреагировал: песок под тварью вздыбился и комом обхватил ей лапы, и она, уже нависнув над Стрельцом, на миг застряла. Этого хватило. Дьяков, вскинув винтовку к левому плечу, всадил ей пулю в разинутую пасть, где брони не было, а с косы уже нёсся Гуляев с огнемётом, так и не отрастивший опалённую на учениях бровь. Упавшего товарищи выдернули из-под неё за ремни разгрузки, и пламя ударило в тварь в упор. Она закрутилась на месте, расшвыривая горящий песок.

Последней взяли крупную, ту, что ночами выходила на плёс. Она не билась о гряду и не лезла на косу, а держалась глубины, и стоило ей развернуться, как Стриги поворачивали следом: она и вела гнездо. Гидромант выжал воду у неё из-под брюха и вышвырнул тварь на мелководье. Броня у неё оказалась толще, и штуцерам пришлось бить трижды, прежде чем хрящ поддался. Огонь добрался до кости, и над рукавом повисла жирная копоть.

Раненых набралось трое, обошлось без убитых. Ярославского Стрельца, сбитого на берегу, тварь успела прихватить за предплечье, и ротный санитар уже накладывал ему шину. Одного из усиленных хвостом сбросило с косы в воду, и выловили его с двумя сломанными рёбрами и с такой бранью, что слышно было у самого устья. Санитар потом уверял, что по силе голоса о ране судить надёжнее, чем по крови: раз человек так ругается, жить он будет. Третьим он записал криоманта, державшего гряду: перестаравшись с ней, тот надорвал резерв и сидел теперь на ящике, запрокинув голову и прижимая к носу платок.

Кристаллов Эссенции вынули двести шестьдесят восемь, почти все крошечные. Малых набралось сорок два, все из Стриг. Пересчитав их сам и вписав в опись, Долматов только после этого достал магофон.

— Дежурный, — бросил он, когда штаб ответил. — Гнездо в северо-восточном рукаве Ухры уничтожено, убитых нет, раненых трое, кристаллы по описи.

— Принято, — отозвался собеседник и отключился.

Дьяков подошёл, когда огнемётчики уже сворачивали шланги. Шинель у него до пояса покрывали брызги ила, а на щеке чернела полоса копоти.

— Капитан, — начал он, глядя не на Долматова, а на обгорелую тушу на берегу, — тот, что тварь песком придержал, рядовой Пахомов. Дар у него слабенький, и на монастырские курсы я его не отпустил: жалко было отдавать хорошего стрелка. И ещё ефрейтор Ляхов из второго взвода, гидромант. Вода у него слушается не хуже, чем у вашего костромича, только сам он молчит, потому что скромный. Запишите обоих на следующий отбор.

Долматов достал из планшета разлинованный от руки лист. Почти десять месяцев на нём прибавлялось по одной фамилии, пока не собрался отряд, и внизу ещё оставалось место. Вписал он одного Ляхова и поставил напротив вопросительный знак: галочка появлялась только после отбора.

— Пахомова пошлите на монастырские курсы, господин полковник, — сказал он, убирая лист. — Там ему дар разовьют, а в «Кулак» я беру тех, кто уже сейчас бьёт в полную силу, иначе толку от них не будет.

— Карту оставьте себе, — добавил полковник, уже уходя к своей роте. — Мне она теперь без надобности, а вам ещё пригодится.

* * *

Первый выпуск Академии Угрюма сдавал