Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

Пьер ещё долго стоял в тени звонницы, прижимая немую, холодную пластмассу старого телефона к своей щеке и слушая тихий шорох утреннего ветра в каменных бойницах башни, пока снизу, со двора монастыря, не донёсся зычный, весёлый голос Драгона, звавшего командира к воротам.

Улыбка медленно сошла с губ француза, уступив место привычной, холодной собранности человека, которому предстояло шагнуть в раскалённое пекло умирающего города. Бережно спрятав телефон в карман у самого сердца и застегнув пуговицу, сержант Дюбуа поправил на плече ремень тяжёлой штурмовой винтовки, надвинул на лоб защитные тёмные очки и твёрдым шагом пошёл вниз по каменным ступеням к своей группе.

Глава 10

Оружейная мастерская базы Вавилон размещалась в бывшей монастырской трапезной первого этажа, прямо под южным бастионом, где метровые своды из тёмного ноздреватого камня даже в самый лютый полуденный зной хранили погребную прохладу. Здесь густо пахло веретённым маслом, паяльной кислотой и пережжённым углём из старого кузнечного горна, который местные умельцы приспособили для закалки рессор и ремонта пулемётных станков. На длинных дубовых столах, века назад видевших глиняные миски с чечевичной похлёбкой, теперь громоздились разобранные затворные коробки, ящики с лентами и тиски, а в углу под тусклой лампочкой в проволочном наморднике возвышался массивный чугунный сейф ещё английского колониального производства с двумя замочными скважинами.

Именно в это клёпаное чрево под личным присмотром одноглазого полковника Вэнса четвёрка Дюбуа первым делом и сгрузила восемь двенадцатикилограммовых золотых слитков из особняка Хаддада вместе с алюминиевым чемоданчиком наличных долларов. Тащить с собой в пеший рейд через вымерший центр Каира почти сотню килограммов жёлтого металла было бы чистым безумием, хотя Драгон провожал взглядом каждый укладываемый на железную полку брусок с таким скорбным лицом, словно хоронил близкого родственника.

— Вы только запишите в амбарную книгу, господин полковник, что вот те два крайних кирпича с царапиной на клейме принадлежат лично мне, — наставительно произнёс блондин, наблюдая за тем, как Вэнс с тяжёлым лязгом проворачивает в скважинах два длинных фигурных ключа и опечатывает дверцу сургучной печатью на шнурке. — Я их на собственном горбу пёр через всю каирскую канализацию, отбил себе всю поясницу и чуть не утонул в нильском дерьме, так что если к нашему возвращению они вдруг усохнут от жары, я буду очень громко плакать.

— Если вы не вернётесь с площади Тахрир до темноты, сынок, плакать по твоим кирпичам будет некому, — хрипло отрезал южноафриканец, пряча ключи в нагрудный карман своей выцветшей рубашки и поворачиваясь к соседнему столу, который был застелен клеёнкой из операционной. — Подойдите сюда и посмотрите внимательно на то, с чем вам придётся иметь дело, чтобы потом никто не строил из себя героя с голыми пятками.

На клеёнке под светом яркой галогеновой лампы на штативе лежала отрубленная по самое плечо рука одного из тех бледных ночных хищников, которого бойцы базы сумели зацепить крупнокалиберным пулемётом на колючей проволоке перед самым рассветом, когда основная стая отходила от стен в подвалы.

Зрелище было малоприятным даже для людей, привыкших видеть любые виды полевых ранений. Кожа на мёртвой конечности с закатанным рукавом полицейской куртки напоминала старый, выбеленный солнцем пергамент, сквозь который просвечивали застывшие чёрные жгуты вен, а пальцы заканчивались не обычными ногтями, а утолщёнными, загнутыми книзу роговыми пластинами цвета грязного янтаря, твёрдыми как собачьи когти. Но самое интересное находилось чуть ниже локтя, где пожилой врач базы с помощью хирургического расширителя раздвинул края сквозного пулевого канала.

— В эту руку ночью попали трижды с дистанции пятьдесят метров перед тем, как ему снесло башку из пулемёта с башни, — заговорил полковник Вэнс, беря со стола длинный медицинский пинцет и указывая им на разрезанные ткани. — Первые две пули были стандартные натовские, пять пятьдесят шесть со стальным сердечником из американского карабина. Они прошили мышцу навылет, как шилом, не задев кость, и когда наши парни вытащили кусок мяса из-под проволоки через десять минут после боя, оба входных отверстия уже затянулись свежей серой плёнкой. Обычный свинец в медной оболочке для их обмена веществ — это просто комариный укус: ткани вокруг канала мгновенно сжимаются, густая чёрная дрянь в сосудах сворачивается пробкой, и через минуту тварь снова может махать этой лапой так же бодро, как до выстрела.

— А третья дырка от чего такая рваная, будто туда гвоздь с купоросом забили? — спросил Матео, наклоняясь над столом и с профессиональным интересом сапёра принюхиваясь к почерневшим, словно обугленным изнутри краям раны у самого запястья, откуда тянуло кислым запахом жжёного рога и аммиака.

— А третью пулю в него выпустил мой старшина из старого охотничьего штуцера, куда он вчера вечером ради проверки закатал самодельную свинцовую картечину, обвалянную в ляписе из аптечки доктора, — Вэнс усмехнулся своим единственным колючим глазом. — Ляпис — это обычный медицинский нитрат серебра, которым в деревнях бородавки и гнилые язвы прижигают. Как только соль серебра попала в эту чёрную кровь, началось то, что вы видите: клетки паразита сварились на месте, пошёл бурный химический ожог с выделением газа, и рана вместо того, чтобы зарасти, выгнила до самой кости за две минуты. То же самое происходит от белого фосфора или чистого серебра высокой пробы — металл действует на их белковые связи как сильный катализатор распада, вызывая мгновенное омертвение вокруг пулевого канала.

Пьер молча потрогал кончиком пинцета обнажённую лучевую кость на отрубленной руке. Кость под сталью отозвалась сухим, почти каменным стуком и имела странный серовато-стальной оттенок, словно её пропитали эпоксидной смолой с металлической пудрой.

— Плотная структура, — негромко отметил француз, переглянувшись с Эль Турко, который задумчиво курил свою ментоловую сигарету у края стола. — Неудивительно, что пистолетная пуля со ста метров берёт их череп только под прямым углом. Если стрелять обычными армейскими патронами, придётся тратить по полмагазина на каждую тварь, а в закрытом помещении у нас просто не будет на это времени. Полковник, что у тебя на складе есть из зажигательных или специальных боеприпасов под наши калибры?

— Почти ни черта, сержант, в том-то и беда, — помрачнел Вэнс, отбрасывая пинцет на клеёнку. — У меня здесь перевалочная база для контрабанды и охраны караванов в Судане, а не филиал Ватикана по борьбе с вурдалаками. В подвале лежат две сотни бронебойно-зажигательных патронов калибра двенадцать и семь для моих крупнокалиберных пулемётов на башнях, но я не отдам из них ни одной ленты — если сегодня ночью