Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

по белой разделительной полосе посреди широкого четырёхполосного проспекта, держа свою винтовку FN FAL у бедра со снятым глушителем — в дневном походе лишние полкилограмма металла на дульном срезе только тянули руки к земле, а скрывать звук выстрела посреди вымерших кварталов больше не имело смысла. В трёх шагах за его правым плечом, зорко высматривая проходы между завалами, шагал Тарик с взведённым пистолетом в опущенной руке, дальше шёл Матео с дробовиком наперевес, за ним скользил Эль Турко, прикрывавший верхние этажи и балконы, а замыкал цепочку Драгон, то и дело поворачивавшийся спиной вперёд со своим коротким пулемётом.

Вокруг них лежал труп огромной столицы, застывший в той самой позе, в какой его настигла вчерашняя ночная агония.

На перекрёстке у станции метро стоял сгоревший до остова египетский танк М60 старой американской постройки. Его гусеница была сорвана взрывом мины и лежала на брусчатке длинной стальной змеёй, пушка уткнулась дульным тормозом в разбитую витрину обувного магазина, а из открытого командирского люка на башне свисало по пояс обгоревшее, почерневшее на солнце тело танкиста в шлемофоне, над которым с густым жужжанием вился рой зелёных мух. Чуть дальше поперёк тротуара застыла перевёрнутая на крышу машина скорой помощи с распахнутыми задними дверями; вокруг неё на раскалённом бетоне валялись разбросанные медицинские карты, битые ампулы с глюкозой и залитые бурой, высохшей до состояния чёрного лака кровью носилки, к которым всё ещё была пристёгнута ремнём оторванная мужская рука в часах с золотым браслетом.

Первые этажи зданий по обе стороны проспекта зияли провалами выбитых витрин и сорванных с петель дверей. В ювелирной лавке на углу прямо на пыльном тротуаре среди битого стекла и стреляных автоматных гильз валялись рассыпанные бархатные планшеты с золотыми перстнями, жемчужными ожерельями и дорогими швейцарскими часами, которые кто-то бросил вчера во время бегства, поняв, что побрякушки не спасают от зубов обезумевшей толпы.

Драгон, проходивший в пяти шагах от рассыпанного богатства, скосил голубые глаза под тёмными очками на блестящий в пыли платиновый хронограф с бриллиантами по ободку, тяжело вздохнул, но даже не замедлил шага.

— Ты только посмотри на это безобразие, Турок, — негромко, почти шёпотом проговорил блондин сквозь платок, потому что говорить громко в этой кладбищенской тишине не поворачивался язык даже у него. — Валяются на дороге котлы за пятнадцать тысяч франков, бери не хочу, а у меня впервые в жизни даже рука не тянется нагнуться и положить в карман. До чего довели человека ваши каирские курорты — я начинаю терять уважение к частной собственности!

— Не вздумай подходить к витрине ближе чем на десять шагов, — предостерегающе бросил Эль Турко, даже не глядя на золото, а внимательно ведя стволом своей винтовки вдоль тёмного провала магазина за разбитым стеклом. — Лучше посмотри туда, за прилавок в глубине зала. У тебя там целая очередь из покупателей собралась, только и ждут, когда ты нагнёшься за часиками, чтобы прыгнуть тебе на загривок из тенёчка.

Пьер плавно повернул голову влево, глядя сквозь защитные очки туда, куда указывал снайпер.

Линия прямого солнечного света падала под углом через разбитый козырёк ювелирной лавки и обрывалась на кафельном полу ровно в двух метрах за порогом, упираясь в густую, прохладную полутьму торгового зала. И прямо за этой невидимой чертой, прижавшись вплотную друг к другу так, что между их плечами нельзя было просунуть и ладони, в гробовом молчании стояли около трёх десятков заражённых.

Впереди всех, буквально в полуметре от солнечной полосы, застыла бывшая продавщица магазина — молодая египтянка в изорванном на груди строгом синем костюме, вся шея и подбородок которой были покрыты толстой чёрной коркой засохшей крови. За её спиной в полумраке теснились какие-то мужчины в грязных рубахах, старик в феске с вывернутой набок челюстью и подросток с зажатым в мёртвой хватке обломком водопроводной трубы.

Жара и сухой полуденный воздух действовали на них как тяжёлое снотворное: тела покачивались едва заметно, из полуоткрытых ртов на пол лениво капала густая тёмная слюна, но их белые, затянутые мутной плёнкой глаза были безошибочно повернуты в сторону шагающих посреди солнечной мостовой пятерых человек. При приближении живого тепла и запаха человеческого пота из глубины тёмного зала донеслось тихое, слитное, похожее на шелест сухих листьев шипение и глухое пощёлкивание зубов, однако переступить через ослепительную границу солнечного света ни одна тварь не решалась.

И такая картина повторялась на каждом десятке метров их пути.

Они шли по вымершему, раскалённому как сковородка проспекту, словно сквозь строй немых зрителей в гигантском анатомическом театре. Из каждого распахнутого подъезда, из прохладных арок внутренних дворов, из-за спущенных наполовину железных жалюзи гаражей и разбитых окон полуподвалов на группу Шрама из темноты смотрели сотни голодных, немигающих глаз. В некоторых глубоких подворотнях, куда солнце не заглядывало никогда, среди общей серой массы неподвижных гулей в глубине тени вдруг вспыхивали две-три пары тусклых багровых огоньков — там, у входов в сырые погреба и колодцы, дежурили разумные бледные «гончие» Альбиноса. Они провожали идущих по солнцу наёмников долгими, полными холодной ярости взглядами, скалили длинные клыки в беззвучном оскале, но оставались запертыми в своих каменных норах надёжнее, чем за стальными решётками.

— Клянусь святой девой, пацаны, я себя сейчас чувствую как кусок свежего бифштекса, который несут на вилке мимо клеток с голодными тиграми в зоопарке, — пробормотал Матео, крепче перехватывая цевьё своего дробовика Franchi SPAS-12 и невольно ускоряя шаг, когда из тёмной щели вентиляционного окна прямо у бордюра в трёх метрах от его ботинок с шипением высунулась до самой границы света бледная, покрытая чёрными венами рука с загнутыми когтями и тут же отдёрнулась обратно, стоило солнечным лучам коснуться кожи на запястье, от которой сразу поднялась тонкая струйка сизого дыма. — Если сейчас на небо вдруг набежит какая-нибудь паршивая тучка из Средиземного моря и закроет солнце хотя бы на пять минут, вся эта публика вывалится из дверей одновременно, и нам не хватит патронов даже на то, чтобы застрелиться самим.

— В это время года в Каире туч не бывает неделями, Матео, так что не накручивай себя раньше времени, — спокойно отозвался Тарик, сверяясь с солнцем и показывая рукой на широкий просвет впереди, где за кронами пожухлых от копоти пальм уже открывалась залитая светом чаша главной городской площади. — Смотрите под ноги и не подходите к автобусам: под днищами больших машин в тени тоже могут лежать одиночки, они хватают за щиколотки тех, кто проходит слишком близко