Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

университета, получивший пожизненный срок за серию ритуальных убийств в студенческом городке. Врождённый тотальный альбинизм, дополненный редчайшей генетической аномалией свёртываемости крови и смещением сердечной сумки в правую сторону грудной клетки.

— Американцы забрали его из камеры смертников год назад, — продолжил рассказ Виктор, и в его голосе впервые проскользнула тень холодного, почти научного интереса. — Из-за полного отсутствия меланина и специфического строения лейкоцитов организм этого альбиноса оказался идеальной средой для торможения вируса. Его накачали экспериментальными иммунодепрессантами, синтетическими блокаторами распада коры мозга и подвели напрямую к клетке с Патриархом, позволив древней твари прокусить ему ярёмную вену и ввести чистый секрет своих желёз. То, что получилось в результате этой операции, превзошло самые смелые расчёты биологов, хотя в старых балканских легендах таких полукровок называли проще — дампирами.

Пьер внимательно вглядывался в фотографию Альбиноса. На снимке, сделанном уже через месяц после заражения в бронированном стеклянном боксе лаборатории, худой некогда арестант изменился до неузнаваемости: под мертвенно-белой, гладкой как фарфор кожей бугрились тугие жгуты перестроенных мышц, а его прозрачные, лишённые всякого цвета глаза с узкими вертикальными зрачками смотрели в объектив камеры с такой холодной, расчётливой ненавистью, что даже через бумагу чувствовался тяжёлый взгляд зверя, который просто ждёт, когда тюремщик забудет закрыть засов.

— Из-за американской химии и его собственной мутации обращение остановилось ровно на середине, — говорил тем временем Крид. — Аль-Абьяд не умер окончательно. Его сердце продолжает биться, хотя и делает всего восемь-десять мощных ударов в минуту, прокачивая по сосудам изменённую тёмную кровь. Он полностью сохранил свой высокий интеллект, память и способность к тактическому планированию, но при этом приобрёл скорость реакции, которая вчетверо превышает возможности лучшего тренированного человека. Самое главное — его ткани не разрушаются под солнечными лучами: на дневном свету его регенерация лишь немного замедляется, но он может спокойно ходить под каирским полуденным солнцем, лишь прикрывая чувствительные глаза тёмными очками.

— И как же этот ценный экземпляр оказался на свободе вместе со своим каменным прадедушкой? — спросил Дюбуа, складывая листы досье в аккуратную стопку.

— Как всегда бывает у бюрократов — их погубила собственная нерешительность, — с лёгким презрением усмехнулся Виктор. — В начале недели комиссия из Вашингтона, напуганная тем, что подопытный начал проявлять признаки телепатического или феромонного подчинения над другими заражёнными животными в виварии, приказала свернуть проект «Осирис», вывезти документацию, а самого Альбиноса и древнего Патриарха уничтожить в термической печи. Во время подготовки к ликвидации позавчера ночью этот Белый сумел спровоцировать короткое замыкание в системе магнитных замков своей камеры. Голыми руками он за четыре минуты перебил дежурную смену морских пехотинцев охраны, не помогли ни бронежилеты, ни автоматические дробовики. Тех офицеров и бойцов египетского спецназа из внешнего оцепления, которые показались ему полезными, он не убил до конца, а напоил своей собственной артериальной кровью, превратив их в разумных низших упырей — именно с такой тройкой вы и столкнулись сегодня ночью возле мечети.

— А воду в городских резервуарах он отравил уже специально, чтобы прикрыть себя живым щитом из двадцати миллионов безумцев, — негромко закончил за него мысль Пьер, вспоминая слова умирающего генерала Хаддада в Замалеке.

— Совершенно верно, — кивнул Крид с экрана. — Он вывез прикованного к системе жизнеобеспечения Патриарха из лаборатории на армейском грузовике, слил несколько десятков литров концентрированной культуры вируса, смешанной со своей кровью, в главные распределительные станции водоканала и превратил весь Каир в свою личную охотничью вотчину. Те миллионы горожан, которые получили разбавленную дозу через водопроводную воду, стали обычными тупыми гулями с выжженными мозгами, но все они на уровне животного инстинкта подчиняются голосовым сигналам и приказам низших упырей, а те, в свою очередь, рабски преданы самому Альбиносу. Сейчас этот бывший студент-медик возомнил себя новым божеством на земле фараонов и собирает в старом городе армию, которой через пару суток не сможет противостоять никакая танковая дивизия.

— Поэтому американцам так припекло получить его голову и ящик с оригинальным штаммом, пока он не наделал новых генералов из своей гвардии, — подвёл итог полковник Вэнс, гася трубку в пепельнице. — Только вот чем сержант со своими парнями должен брать этого твоего полукровку, Виктор, если его даже солнце не печёт, а двигается он быстрее, чем палец успевает нажать на спусковой крючок?

— Об этом позаботились сами создатели программы перед тем, как сбежать с передовой базы, — ответил Крид, нажимая последнюю клавишу на панели, после чего принтер выдал подробную схему центральных кварталов вокруг площади Тахрир с отмеченным красным крестом перекрёстком у старого музея. — Спускайся к своим людям, Пьер, и изучи последнюю сводку. У вас есть всё необходимое, чтобы подготовиться к охоте, но времени на раскачку нет: Вашингтон дал на решение проблемы ровно сорок восемь часов, после чего они сотрут этот город с географической карты вместе со всеми, кто внутри. Конец связи.

Экран терминала мигнул и погас, оставив в полумраке башни лишь гудение остывающих ламп да тяжёлый запах крепкого бренди.

Когда Дюбуа спустился по крутым каменным ступеням обратно в прохладную монастырскую крипту, неся под мышкой отпечатанную пачку американских документов и карту города, его группа уже привела себя в полный боевой порядок.

От ночной усталости и канализационной грязи не осталось и следа: выстиранные в артезианской воде рубахи досыхали над железной жаровней с углями в углу, вычищенное и смазанное свежим маслом оружие лежало на расстеленной плащ-палатке ровным, радующим глаз строем, а сам Драгон, успевший раздобыть у монастырского кладовщика кусок настоящего марсельского мыла и безопасную бритву, сидел перед осколком зеркала на ящике с тушёнкой и тщательно выбривал щёки, насвистывая весёлый мотивчик из оперетты Оффенбаха.

Чуть поодаль на раскладушке полулежал вернувшийся из лазарета Тарик. Доктор базы на славу потрудился над рукой египтянина: рассечённое предплечье было аккуратно стянуто восемью хирургическими швами, залито жёлтым антисептиком и уложено на чистую косынку через шею, а сам копт, которому вкололи лошадиную дозу противостолбнячной сыворотки и обезболивающего, заметно порозовел лицом и с аппетитом уплетал горячую фасолевую похлёбку из армейского котелка.

— А вот и наш дорогой командир вернулся с дипломатического приёма! — бодро провозгласил Лях, вытирая полотенцем гладкий подбородок и поворачиваясь к Пьеру. — Ну что, старик, порадуй нас хорошими новостями! Во сколько подают наш личный белый пароход с холодным шампанским, и согласился ли Виктор оплатить мне химчистку за счёт заведения?

Пьер молча подошёл к длинному столу посреди крипты, сдвинул в сторону пустые консервные банки и кофейник, после