Читать книгу - ""Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 - Сергей Чернов"

В соседнем длинном кофре обнаружились две совершенно новые, ещё в заводской смазке автоматические гладкоствольные системы, при виде которых у хмурого Матео глаза загорелись ярче, чем у Драгона при виде генеральского золота.

Это были тяжёлые американские штурмовые дробовики «Атчиссон» АА-12 в матовом чёрном пластике из ударопрочного стекловолокна с массивными цилиндрическими барабанными магазинами на двадцать и тридцать два патрона двенадцатого калибра. В отличие от обычных помповых или капризных полуавтоматических ружей, эта угловатая машинка стреляла с открытого затвора, как настоящий пехотный пулемёт, со скорострельностью триста выстрелов в минуту, а длинный ход массивной затворной группы с мощной пружиной в прикладе гасил чудовищную отдачу двенадцатого калибра почти на восемьдесят процентов, позволяя класть всю барабанную очередь в грудную мишень с одной руки без увода ствола в небо.

Рядом с дробовиками лежали восемь снаряжённых барабанов двух типов: четыре с красной полосой содержали патроны «Дыхание дракона», начинённые гранулами циркония и магния, которые при выстреле превращали ружьё в короткобойный огнемёт, выбрасывая на тридцать метров сноп трёхтысячеградусных искр, а четыре барабана с белой полосой были набиты под завязку тяжёлой крупной картечью, отлитой из твёрдого сплава чистого серебра с сурьмой, способной в упор перерубить пополам даже каменную статую.

— Я беру оба этих барабанных перфоратора, Пьер, и даже не пытайся меня отговорить! — безапелляционно заявил корсиканец, закидывая свой верный итальянский SPAS-12 за спину в качестве запасного ствола, пристёгивая к первому «Атчиссону» тридцатидвухзарядный барабан с серебряной картечью и вешая второй такой же дробовик на ремень для командира группы. — С такой мясорубкой в руках я в этих подвалах любую бледную рожу превращу в мелкий серебряный фарш за две секунды!

— А для благородных господ с тонким вкусом тут тоже кое-что припасли! — радостно объявил Драгон, выуживая из нижнего ящика десять пачек пистолетных патронов калибра девять миллиметров парабеллум и сорок пять АСР с точно такими же серебряными экспансивными головками, а следом доставая коробку тяжёлых армейских гранат М15 с белым фосфором и четыре мощных тактических прожектора в обрезиненных корпусах с кварцевыми галогеновыми лампами жёсткого ультрафиолетового спектра, которые крепились прямо на планки под стволами винтовок и питались от плоских литиевых батарей на поясе. — Иди сюда, мой золотой генеральский «Кольт», сейчас мы накормим тебя правильными серебряными орешками! Пусть только этот ваш белобрысый дампир попробует подойти ко мне на расстояние выстрела — я ему устрою такую пломбировку зубов, что ни один дантист не разберёт!

Наёмники работали в четыре руки с невероятной быстротой: вытряхивали из своих старых магазинов обычный армейский свинец прямо на асфальт, набивали коробки тускло поблёскивающими серебряными носиками спецпатронов, крепили под цевья винтовок и пулемёта ультрафиолетовые фонари и рассовывали по подсумкам увесистые серые цилиндры фосфорных гранат.

Пьер уже заканчивал снаряжать четвёртый магазин для своей FN FAL и перезарядил серебром оба магазина к наплечному «Браунингу», когда на его руки и разложенные на брезенте патроны вдруг упала странная, густая серая тень, а раскалённый воздух на площади заметно потемнел и наполнился едким, удушливым запахом горящей автомобильной резины и сырой нефти.

Шрам мгновенно поднял голову вверх — и в ту же секунду с крыши подбитого БТРа раздался резкий, предостерегающий свист Эль Турко:

— Пьер, к бою! Метро посмотри! Они солнце гасят!

Дюбуа вскочил на ноги, передёргивая затвор винтовки, и посмотрел в центр площади Тахрир.

Из всех четырёх широких бетонных выходов подземного перехода станции метро «Садат», окружавших площадь кольцом, а также из высоких вентиляционных шахт в сквере перед сгоревшим зданием партии в небо с гулким, утробным гулом включённых на полную мощность подземных продувочных турбин вырывались исполинские, толщиной в десятиэтажный дом столбы абсолютно чёрного, жирного, непроглядного дыма.

Твари, сидевшие в прохладных тоннелях каирской подземки под руководством своих разумных вожаков, не стали покорно ждать захода солнца. Они стащили к подножию выходных лестниц сотни автомобильных покрышек, бочки с отработанным машинным маслом и битумом со станционных складов, облили всё это бензином, подожгли и запустили реверсивные вентиляторы тоннельной вытяжки, выплёвывая миллионы кубометров густой чёрной сажи прямо на площадь.

В безветренном утреннем воздухе тяжёлые клубы маслянистой копоти не поднимались высоко в небо — они быстро расползались над площадью Тахрир плотным, низким, непроницаемым для солнечных лучей чёрным одеялом, которое прямо на глазах соединялось с дымом городских пожаров и накрывало весь квартал перед Египетским музеем искусственными, мертвенно-серыми сумерками.

И едва ослепительный солнечный свет на асфальте померк, сменившись багровым, клубящимся полумраком под крышей из горящей сажи, как мёртвая тишина площади взорвалась тысячеголосым, торжествующим звериным воем.

Из чернеющих пастей подземных переходов метро, прямо сквозь клубы бьющего из-под земли чёрного дыма, из затенённых колоннад музея и распахнутых подъездов окрестных министерств на погрузившуюся в искусственную тень площадь со всех сторон хлынули сотни голодных гулей, а впереди них, легко перепрыгивая через остовы сгоревших танков и скаля в дыму длинные белые клыки, прямо на пятёрку наёмников у перевёрнутого броневика неслись быстрыми серыми тенями не меньше дюжины обращённых спецназовцев-упырей.

Глава 11

Чёрная маслянистая копоть валила из бетонных пастей подземки с таким напором, словно под площадью Тахрир прорвало нефтяную скважину и кто-то бросил туда горящий факел. Вентиляционные шахты станции «Садат» гудели низким, утробным басом, выплёвывая в раскалённое утреннее небо тонны жирной сажи от сожжённых покрышек и отработанного мазута. За какие-нибудь две минуты ослепительное каирское солнце над головой превратилось в тусклое, размытое пятно цвета ржавой меди, а на растрескавшийся асфальт перед Египетским музеем опустились душные, вонючие сумерки, в которых сразу стало трудно дышать и запершило в горле от едкой гари.

— В кольцо за броневик, живо! — скомандовал Пьер, одним рывком закидывая на спину набитый серебряными и зажигательными пачками ранец и передёргивая затвор своей бельгийской винтовки. — Матео, держи левый фланг у решётки парка, не дай им обойти нас по кустам! Лях, закрой просвет между кунгом и горелым джипом! Тарик, подбирай сумки с гранатами и прикрывай нам спину со стороны сада!

Наёмники не тратили времени на лишние расспросы — каждый прекрасно понимал, что искусственная тень от горящей резины сняла с ночных тварей единственный поводок, который удерживал их под землёй с самого рассвета.

Драгон с разбегу перемахнул через рассыпанную по асфальту кучу старых армейских гильз, с грохотом уронил сошки своего укороченного пулемёта Minimi на пробитый капот сгоревшего дипломатического «Субурбана» и ловким движением включил закреплённый под цевьём тактический прожектор американского спецотдела. Кварцевая галогеновая лампа мгновенно прорезала клубящийся серый сумрак плотным, режущим глаза