Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

такой запредельной, немыслимой для Кунцево наглости аж поперхнулся глотком дорогого вина, смешно закашлялся, но скрывать довольную, торжествующую ухмылку даже не подумал:

— Твоя правда, читинский наглец, роют землю капиталисты, аж пар из ноздрей идёт! — довольно потёр руки Лаврентий Павлович, поправляя воротник френча. — Алексей из Внешторга ежедневно докладывает: валюта от этих твоих «роялти» за советский пластик и титан уже потекла в казну Спецкомитета таким плотным, золотым потоком, что нашему Курчатову на новые центрифуги для уранового проекта теперь с лихвой хватит. На десять лет вперёд программу перевыполним!

— То-то же, — хмыкнул я, отпивая из бокала и переводя уверенный взгляд на притихшего Сталина-старшего. — А вы, Иосиф Виссарионович, зря в Давосе свою фетровую шляпу так низко на глаза натягивали, думали — не признают? Американский атташе по культуре, когда вас на трибуне в плотной толпе советских рабочих-стахановцев случайно в бинокль разглядел, три дня потом валидол горстями пил и заикался. В их Госдепе в Вашингтоне до сих пор официальную ноту протеста составить не могут — у них мозги набекрень съехали. Не понимают, то ли это был тайный стратегический визит главы сверхдержавы, то ли Коба просто решил на выходных инкогнито в Швейцарию смотаться, горячих русских пирогов под музыку Моцарта поесть.

Сталин несколько секунд молча смотрел на меня в упор своим знаменитым, гипнотическим взглядом, а затем долго, тихо и хрипло рассмеялся в свои седые, прокуренные усы, с видимым удовольствием качая головой.

— Нэт, вы только послушайте этого хрыча в коротких штанишках! — с характерным, густым грузинским акцентом произнёс вождь, переводя весёлый взгляд на улыбающегося Власика. — Сам чуть главный кабак ВВС в гостинице «Советская», под эти свои песни из будущего, не разнёс! Помните, как дама из ЦК, Фурцева, после вашего выступления в номере пыталась вас усовестить? А вы ей, пьяный в дым, «Я куплю змею, или даже черепаху…» спели! Власик тогда чуть челюсть не уронил от хохота, Берия вообще дар речи потерял. А Фурцева потом с вами же пила и песни горланила! Неделю потом в ЦК найти не могли! А теперь нас тут, старых революционеров, международной дипломатии учит! Ладно, шутки в сторону, Владимир. Главное дело нами сделано. Авторитет советского искусства, науки и спорта мы на Западе зацементировали так, что не оторвёшь.

Сталин сделал паузу, выпустил облако дыма и продолжил уже серьёзнее:

— А Никиту Хрущёва с его ближайшими подельниками-заговорщиками парни Власика по линии МГБ уже аккуратно, без шума этапировали в Новосибирск, на самые дальние хозяйственные объекты. Хрущёв — под присмотром, его дружок Маленков — под домашним арестом, остальные — по разным направлениям. Без судов, без трибуналов. Просто исчезли. История про них забудет через месяц.

Он посмотрел на меня в упор:

— Так что за свой тыл, товарищ Ворон, можете больше не беспокоиться — работайте спокойно. Но помните: это моя заслуга. Не забывайте, кто дал вам эту свободу.

— Не забуду, Иосиф Виссарионович, — тихо ответил я, сохраняя спокойствие. — Всегда буду помнить.

В кабинете Кунцевской дачи воцарилась короткая, веская и звенящая тишина. Я медленно, с достоинством поднялся со своего глубокого кожаного кресла, неторопливым шагом подошёл к замершему в углу Всеволоду Боброву. Великий Сева с законной гордостью за советский спорт, но и с едва заметной, понятной каждому амбициозному мастеру долей зависти смотрел на приколотые к нашим кителям ордена. Я крепко, по-мужски положил руку ему на широкое плечо. Мой взгляд в одну секунду стал предельно серьёзным, жёстким и тренерским, устремлённым прямо в душу капитана:

— Ну что, Сева... Свою часть великого Дортмундского и Давосского гамбита мы с фигуристами выполнили на все сто процентов, — негромко, но так, что каждое слово весомо падало в тишину кабинета, произнёс я. — Фигурная Европа и Америка сейчас лежат у наших ног, их вековая ледовая гегемония растоптана в прах под натиском наших технологий. Теперь, Сева, наступает ваша официальная очередь. Твой черёд, капитан.

И проговорил тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в память:

— Четыре хоккейных звена вкатаны на тренировках до автоматизма. Новые гибкие канадские клюшки в заводских ящиках ждут своего часа. Пучков свою защитную маску примерил, и та самая стойка «бабочкой», теперь станет кошмаром для противника. В марте, в швейцарском Базеле, вы обязаны на глазах у всего мира живьём закопать канадцев в лёд их же собственными, но доведёнными нами до абсолюта методами грядущего века!

Бобров смотрел на меня, и я видел, как в его глазах разгорается огонь. Тот самый огонь, который я видел у пацанов в Марьиной роще. Огонь победителей.

— А мы... — продолжил я, — мы всей нашей фигурной бандой, вместе с Иосифом Висарионовичем и Лаврентием Павловичем, обязательно будем тайно сидеть на швейцарских трибунах инкогнито и орать во всё горло, поддерживая вас до победного финала! Не подведи, командир! Вся страна на вас смотрит!

Бобров после моих слов азартно, до побелевших суставов и глухого хруста сжал свой огромный кулак. В его глазах мгновенно вспыхнул тот самый яростный, неукротимый хоккейный огонь, который заставлял трепетать любую канадскую защиту.

— Не подведём, Владимир. Лёд по швам треснет, но золото в Москву привезём, — хрипло, но монолитно отрезал Сева.

Он говорил тихо, но я знал: за этими словами стоит вся его жизнь. Вся его борьба. Вся его любовь к хоккею.

Василий Сталин от избытка переполнивших его чувств победно и громогласно хлопнул тяжёлой ладонью по дубовому столу, так что зазвенели хрустальные бокалы с «Хванчкарой», а Берия довольно закивал, поблёскивая стёклами пенсне. Сам Хозяин Кремля одобрительно затянулся трубкой, выпуская плотное облако ароматного дыма.

Я смотрел на них — на Сталина, Берию, Боброва, Василия — и думал: вот они, люди, которые переписывают историю. И я — один из них.

Колёса новой, переписанной попаданцем истории Советского Союза совершили очередной, грандиозный и абсолютно необратимый оборот. Ледовая хоккейная армия ВВС была полностью, до последнего патрона готова к своему главному, сокрушительному штурму планеты.

Впереди был Базель. Впереди была победа.

Впереди — вторая книга.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 21. Рождение «Красной машины».

Глава 21.

Прохладный швейцарский Базель в марте одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года на глазах у всего изумлённого мира стремительно превращался в место показательной, хладнокровной и невероятно жестокой