Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

— не только ко мне, но, скорее всего, и к самому себе. Как будто он сам навлек на себя позор. Через секунду он наступает ботинком мне на голову. Переносит на меня весь вес. Давление прижимает мою кожу к холодному металлу. Я морщусь от болезненного ощущения, когда его каблук вдавливается в плоть. Мои руки борются с путами. Надо только освободить одну руку. Всего одну.

«Я держал тебя рядом, — шипит он, — надеясь, что ты наконец станешь тем Урвином, которого я видел в тебе».

Извиваюсь, пока он не убирает ботинок и не отступает.

«Когда я найду того, кто угнал «Гладиан», то вырву у него ногти, один за другим».

Мой голос дрожит. «Тебе никогда их не найти».

«Небо принадлежит мне, Конрад». Он изучает меня. «К слову, я отправляю тебя на смерть. Тебя и ту девчонку из грязеедов, Брайс, и повара Арику, и чудовище из Этвудов. Солдаты схватили их».

Несмотря на кошмарную боль, тело закипает яростью. Руки бьются в путах. Я скрежещу зубами и бьюсь на полу, как жалкая рыба.

Дядя наблюдает, почти с усмешкой.

Когда злость утихает, проваливаюсь в отчаяние. Друзья меня не бросили. Брайс, Паунд и Арика должны были улететь. Боль ранит еще сильнее от понимания, что «Гладиан» смог успешно сбежать.

«Друзья всегда были так верны тебе», — говорит дядя. «Что им принесла эта верность?»

Он подходит к окну. Снаружи к «Триумфу» приближаются десятки пассажирских кораблей, везущих богатых Высших.

«Впрочем, — продолжает дядя, — тебе и твоей банде не суждено удостоиться чести умереть здесь. Вы умрете там, где вам и место. Со своим народом. Я отправляю тебя в Нижний мир. Это гораздо лучше, чем ты заслуживаешь, но вполне логично, что ты, потомок грязеедов, сдохнешь в тех туннелях».

«Ты отдаешь меня им?»

«И какая мне от этого выгода? Нет. Ты возглавишь «вторжение» в Нижний мир. Как и было обещано на Дандуне. Ты умрешь довольно бессмысленной смертью, но Ученые и Искусство будут вести за собой народ. Это вторжение будет провозглашено «великой и героической миссией» и еще ярче запечатлеет имя Урвинов в небесах. Так ты отплатишь мне за все свои предательства. Музыканты будут петь о тебе песни. О герое войны и мученике».

Я молчу.

«Не будь таким угрюмым, племянник», — косится на меня дядя. «Я предложу тебе сделку. Если ты приведешь ко мне Лантийский Совет в течение тридцати дней, возможно, я пощажу твой народ. С покоренным Советом мне не понадобится истреблять Нижних».

«Это и сейчас не нужно!»

Он слегка ухмыляется. «Ну, через несколько минут они получат мой ответ на их предложение о капитуляции. Коллапсер продемонстрирует мою мощь, пробив брешь для твоего вторжения. Когда ты и тысяча солдат достигнете туннелей Нижнего мира, ты увидишь, что лантийцы будут сражаться до последнего, потому что поверят, будто вы пришли их истребить».

Я застываю в панике и страхе. Он собирается использовать Коллапсер против них? И отправляет со мной тысячу солдат? Кого? С какой стати… Стоп. До меня доходит, каких именно солдат он пошлет. Тех, кто предан прежде всего Скайлендам, а не ему. Тех, кто стоит на его пути к укреплению власти.

Для дяди все складывается идеально.

Абсолютно идеально.

«Для начала, — говорит он, — тебе нужно придать приличный вид. В капсуле тебя будет видно лишь частично, но посмотреть на запуск придет много моих влиятельных друзей. И я не хочу, чтобы они подумали, что ты ранен, прежде чем возглавишь вторжение».

Он с силой всаживает мне в шею шприц с лекарством. Больно. Шиплю от злости, пока препараты растекаются по телу.

«А теперь давай ответим лантийцам на их капитуляцию, идет?»

ГЛАВА 10

Наступил закат, когда я прихожу в себя, болтаясь в страховочных ремнях внутри двухместной стеклянной капсулы — модифицированного спасательного отсека увеличенного размера. Несмотря на лекарства, которые дал дядя, все болит. К тому же я не один. Позади без сознания висит Паунд, подвешенный к потолку капсулы на другой привязи, обхватывающей грудь.

Он весь в синяках, как и я.

Трясу его. «Очнись!»

Но он только стонет.

Осматриваю капсулу изнутри. У стекла есть пара катапультных рычагов. Тяну за них, пока руки не начинают дрожать, но они заблокированы и светятся красным.

Снаружи, на огромной решетчатой платформе, выступающей из палубы «Триумфа», стоят сотни точно таких же капсул. Многие из них заполнены бодрыми солдатами, которые, скорее всего, понятия не имеют, в чем на самом деле заключается эта миссия.

Касаюсь своего коммуникатора, надеясь на широкий диапазон частот, но он гаснет. Рычу от злости. Дядя, наверное, блокирует его.

Прямо под нашими капсулами — раннее вечернее небо.

Куда король, по всей видимости, и собирается нас сбросить.

Сердце подступает к сжавшемуся горлу. Смогут ли эти капсулы вообще пройти сквозь кислотные облака?

Сквозь решетчатую платформу под моими ботинками вглядываюсь в огромный сельскохозяйственный транспортный корабль, модифицированный для перевозки машины «Вихрь». Она работает в сотне футов под «Триумфом», всасывая кислотные облака и закручивая их в свою пасть.

Зачем дяде вообще утруждать себя попытками провести нас сквозь токсичный барьер, если он хочет нашей смерти? Возможно, он понимает: музыканты Искусств хоть и хороши, но не смогут сложить песню о мученике войны, который сдох еще до того, как добрался до фронта.

В сотнях футов от капсул богатые Высшие переходят по трапам на палубу «Триумфа». В цилиндрах и дорогих нарядах они занимают места на возведенных трибунах.

Сосредотачиваюсь на капсуле. Это вертикальная овальная кабина со стеклянной дверью во весь рост и металлическими стенками слева и справа. На стенах в сумках висит несколько инструментов. Из припасов, насколько можно судить, только дуэльная трость, коммуникатор, несколько кислотных масок и наполненных бутылок с водой.

Честно говоря, удивлен, что дядя предоставил даже это.

Погодите, за тонированным стеклом соседней капсулы кто-то есть.

Брайс.

Она тоже пришла в себя. Вместе с Арикой. Обе в синяках, обнимаются.

Я сразу же касаюсь своего комм-гема. Пусть не получается отправить сообщение всем, но напрямую на один или пару гемов? Пожалуйста, соедини. Пожалуйста. Кручу гем, настраиваясь на частоту Брайс, и включаю.

Он светится!

«Брайс», — выдыхаю я. «Брайс, ты в порядке?»

Она мгновенно отстраняется, и она с Арикой смотрят на светящийся коммуникатор.

«Конрад?»

«Я здесь, слева от тебя».

Они оглядываются, пока не находят меня. Когда взгляды пересекаются, должно бы наступить облегчение — от того, что мы нашли друг друга. От возможности слышать голоса. От возможности сказать прощ…

В горле встает ком.

Нет, мы это