Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

Я рычу и бросаюсь на него. Вкладываю всю свою силу в один удар. Один мощный удар, способный сокрушить гору. Трость врезается ему в грудь, и он отлетает на стол.

Я ударил его.

Я УДАРИЛ ЭТОГО УБЛЮДКА!

Но, прежде чем я успеваю сделать новый выпад, он скатывается со стола. И тут же поднимается. В ярости. Собственная трость со щелчком раздвигается на всю длину. Но я не дам ему прийти в себя. Нужно продолжать наступать. Необходимо его уложить.

Я обязан победить, ведь Элла, Китон и остальные еще не покинули корабль. Они рассчитывают на меня.

Трости сталкиваются. От удара немеют руки.

Я двигаюсь так быстро, что ветер свистит в ушах. Во мне горит гнев отца. Печаль матери. И голоса убитых: Мастера Коко и бесчисленного множества других, кого дядя устранил в стремлении укрепить свою власть.

Он отступает, подняв трость и защищая корпус. Я зажал его в угол. Прямо у книжного шкафа и окна. Нужно поскорее перебить его трость. Переломить по центру, где она слабее всего. А потом я заставлю его захлебнуться собственной кровью.

Обманным движением атакую справа. Но он не клюнул. Поэтому я нацеливаюсь на голову змея. Он уклоняется, и моя трость разносит полку, обрушивая книги. Проклятье, ну и быстрый же он.

«Ты не сможешь победить меня, Конрад».

Он отступает в открытую часть своего кабинета. Услышат ли нас охранники снаружи? Он мог бы позвать их.

Но… нет, я вижу это по глазам. Они ему не нужны.

Его ошибка.

На полной скорости мчусь на него. Война закончится. СЕГОДНЯ.

Я прыгаю.

Прямо перед тем, как я должен врезаться в него, он ныряет вниз, и я пролетаю сверху. Каким-то образом его рука хватает мою трость, пока я нахожусь в воздухе, и я с грохотом падаю на землю. Все кости звенят.

Дядя крутит обе трости в руках.

«Ты стал лучше, чем прежде», — говорит он, его дыхание лишь слегка участилось. «Тренировался».

Вытираю окровавленные губы и поднимаюсь на ноги. «Каждый гребанный день».

Он направляется ко мне, и инстинкт подсказывает мне бежать. Спрятаться. Но я остаюсь стоять перед ним, несмотря на страх.

Мне и раньше приходилось сталкиваться с монстрами. И дядя не является непобедимым.

Не может им быть. Не может.

Я думаю о своих друзьях и всех тех, чьи жизни оказались в паутине дяди. Если я провалюсь, они умрут. Поэтому, даже оставшись без оружия, я расправляю плечи и поднимаю кулаки. А затем маню ублюдка к себе.

«Давай, птичье дерьмо. ДАВАЙ!»

Дядя почти улыбается.

Но прежде, чем он успевает сделать шаг, корабль внезапно содрогается от взрыва. Он кренится вбок, и я с криком валюсь на пол. Мгновение спустя наше внимание переключается с драки на происходящее в небе.

«Гладиан» взмывает ввысь.

Мой корабль летит! У Китон, должно быть, не осталось иного выбора, кроме как протаранить ворота ангара. Корабли Ордена и горгантауны с ревом устремляются в погоню.

«Поймать их!» — рычит дядя в комм.

Пока Есения дергает за навигационные струны, заставляя «Гладиан» мчаться сквозь флот, я снова набрасываюсь на дядю. Врезаюсь ему в бок, отрываю от пола и швыряю на книжный шкаф. Он болезненно кряхтит, а я отчаянно пытаюсь вернуть трость.

Но дядя с такой силой бьет локтем в скулу, что я отлетаю на стол и падаю на пол. Затем он снова орет в коммуникатор, исходя яростью, потому что «Гладиан»… никто не может за ним угнаться.

Двигатель «Гладиана» чертовски быстр, и вскоре мой корабль петляет между кольцами горгантаунов, уклоняясь от щелкающих пастей и вражеского огня.

Поднимаюсь, и дядя шагает ко мне. В бешестве. Ухожу назад, уклоняясь от замаха, но он подсекает мне ноги, и я падаю на спину, кашляя. Затем он набрасывается на меня. Ударяя с яростью. Раз. Два. Три.

Дядя останавливается и с дрожащей злостью наблюдает, как «Гладиан» уходит в отрыв — прочь в синее небо, подальше от флота.

Пытаюсь сделать выпад, но дядя бьет ногой в лицо, мир перед глазами кружится, пока он стоит надо мной. Повелительный. Смертоносный. Трости занесены над головой, каждая готова проломить череп.

Но внезапно дядя бросает трость отца мне на грудь и отходит.

«Кто был на «Гладиане»?» — спрашивает он.

Какое-то время я просто лежу и дышу. Прихожу в себя. Тело превратилось в сплошное месиво из багровых кровоподтеков, но я счастлив, что «Гладиан» вырвался. В конце концов, упершись отцовской тростью в пол, осторожно поднимаюсь на ноги. Равновесие заваливает влево.

«Кто был на том корабле?» — повторяет дядя.

«На каком корабле?»

Он рычит и бросается на меня. Группируюсь, блокирую два удара. Уворачиваюсь от третьего. Дядя медлит, отступая на несколько шагов, изучает меня и складывает трость. Хмурит брови. В следующий миг он швыряет трость из руки, словно гарпун, прямо мне в грудь. Его коронный прием. Так он убил Короля Фердинанда.

Пытаюсь заблокировать удар, но оружие врезается в грудину. Ноги подлетают вверх, когда я плашмя падаю на спину.

Грудь разрывает от боли.

Не могу дышать.

Не могу вздохнуть.

Кашляю. Перед глазами все плывет.

Дядя высится надо мной — разъяренное изваяние. «Ты подвел меня в последний раз, Конрад. С меня хватит».

Он поддевает трость с пола, перехватывает в воздухе и бьет меня по лбу. Перед глазами все затуманивается. Смутно осознаю, что кровь стекает в горло. Я пытаюсь встать.

Не могу проиграть. Не проиграю.

Паунд, Брайс, Арика. Они на меня рассчитывают. Наверное, они все еще на «Триумфе».

Но тьма постепенно застилает мой взгляд, пока мир наконец полностью не гаснет.

Путы врезаются в запястья, перекрывая кровоток в кистях. Стон вырывается из груди, затуманенный взор различает расплывчатый силуэт дяди, который сидит за столом и что-то пишет.

Грудина горит огнем, дыхание прерывистое и тяжелое. Но хуже всего — осознание провала.

Дядя поднимает взгляд от бумаги. Заметив, что я очнулся, откладывает ручку.

«Кто, — цедит он ледяным, раздраженным шепотом, — пытался саботировать Коллапсер?

Пытался? Элла потерпела неудачу?

«Кто, Конрад?»

«У тебя есть пушка Коллапсер?»

Дядя встает, оправляет жилет и направляется ко мне. «Не держи меня за дурака, племянник».

Он бьет меня ногой в живот. Я задыхаюсь и стону. Затем он приседает, хватает меня одной рукой за волосы и поднимает, пока я не оказываюсь в нескольких дюймах от его лица.

«Ты грязеед-грызун», — выдыхает он мне в лицо. «Ты заноза в моей пятке».

Он отпускает меня, и моя голова ударяется о твердый пол. Его лицо сморщено от отвращения