Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

«Мы уже проголосовали», — кричит Паунд из кухни. «Решение большинства».

«Но… почему?» — спрашивает Китон.

«Если корабль будет принадлежать тебе, а не мне, у «Гладиана» появится шанс снова подняться в воздух. Королю никогда не было дела до этого судна. Оно приковано здесь только потому, что он не хочет моего отъезда. Как только корабль станет твоим, ты сможешь увезти отсюда мою сестру».

Мы с Эллой обмениваемся взглядами.

«А если он нас не выпустит?» — спрашивает Китон.

«Тогда прорывайтесь с боем», — говорю я. «И летите на полной скорости».

«Но если со мной полетит только Элла, — качает головой Китон, — мне не хватит экипажа».

«Я буду с тобой», — отзывается Есения.

«Я тоже», — добавляет Отто.

«Веди «Гладиан» к Венатору», — говорит Паунд, вытирая руки о фартук и подходя к столу. «Среди Охотников у нас всегда найдутся союзники. Если нам не удастся убить короля, разыщи мою семью и расскажи, что со мной случилось. Где я. Если понадобится, они займут места в твоей команде».

Китон молча смотрит на золотой значок, затем переводит взгляд на Ес, а после — на Брайс. Она всегда стремилась к росту. Она успела побывать и механиком, и квартирмейстером, и стратегом. Иногда занимала несколько должностей одновременно.

Она это заслужила.

Наконец, она глубоко вздыхает и берет со стола ручку.

И ставит подпись.

Когда она заканчивает подписывать бумагу, все начинают улыбаться и поздравлять Китон. Арика приносит поднос с теплым супом и сырным хлебом. Но стоит нам приготовиться к трапезе, комм-гем на моем рукаве загорается, сигнализируя о вызове.

Это дядя.

Все слушают в абсолютной тишине, пока дядя приказывает мне явиться в его кабинет завтра утром.

Это именно то, чего мы так долго ждали.

Я встречаю мрачные взгляды друзей, понимая: завтра в это же время либо король, либо я будем мертвы.

ГЛАВА 08

Возможно, это наш последний совместный ужин.

Ненавижу думать в таком ключе. Это пораженческий настрой какого-то лотчера, но дядя есть дядя. Единственный человек, который смог ранить его на арене — это Сионе от Ниуматалоло, бывший знаменитый дуэлянт.

Мы с Эллой сидим за столом в моей каюте на «Триумфе». Перед нами стоят тарелки с густым картофельным супом и гора обжаренных сэндвичей с сыром и мясом горгантауна. Настоящий пир, который Арика принесла лично, но я осилил лишь пару кусочков.

Ночной ветер воет за окном, а вдали среди дядиной стаи горгантаунов мерцают редкие огни кораблей.

Элла ест совершенно спокойно. Промокнув рот салфеткой, она откидывается на спинку стула и разглядывает меня.

«Почему ты не ешь, брат?»

«Нервничаю».

«О как? Признаешься в слабости?»

«Планируешь рассказать остальным, что я сомневаюсь и боюсь?»

Она хмурится.

«Дядя превосходит меня во всех отношениях», — говорю я. «Даже если мне повезет, и я стану королем, титул Верховного — это смертный приговор, если ты не можешь защитить себя как лучший дуэлянт в небесах».

«Если ты победишь его, то и станешь лучшим дуэлянтом в небесах».

«Ну, а я себя таковым не чувствую».

Она умолкает. Я тоже не знаю, что сказать, понимая: возможно, это вообще наш последний разговор. Элла должна саботировать Коллапсер и завтра утром сбежать с «Триумфа» вместе с Китон. Обязана. Мы проговаривали план много раз и даже продумали запасные варианты. Я подумываю затронуть эту тему снова, но больше нет смысла это обсуждать.

Либо это сработает, либо нет.

«Конрад». Голос Эллы звучит мягко и тихо, она смотрит в тарелку с супом. «Я тоже боюсь». Она крутит в руках ложку. «Дядя был мне как отец. Я потеряла его, потеряла родителей, а теперь…» Она поднимает на меня взгляд. «Ты не должен проиграть».

Я откидываюсь на спинку стула, осознавая, к чему приведет моя неудача. Не только для Скайлендов и других, кто мне дорог, но и конкретно для Эллы.

У нее нет других родственников.

После смерти мамы я чувствовал себя очень одиноким, и именно поэтому отчаянно стремился вернуть Эллу в свою жизнь. Я убивал гигантских монстров, сражался в небесных битвах, а после воссоединения боролся с ядом, который дядя оставил в ее сердце.

Она косится на мою почти нетронутую тарелку. «Ешь. Нервничать ты все равно меньше не станешь, но так хотя бы появятся нужные силы».

Я вздыхаю.

«Ты вечно твердишь, что я упрямая», — говорит Элла. «Что ж, над раковиной в ванной тебя ждет отличное зеркало».

Наконец я откусываю кусок жареного сэндвича. Сыр уже едва теплый, но его вкус успокаивает, словно уютное одеяло. Арика — настоящая целительница, это точно. Делаю еще один небольшой укус, затем еще один, пока голод не просыпается окончательно. Расправившись с первым сэндвичем, тянусь за вторым.

«Ты выглядишь довольной собой», — замечаю я, вытирая рот.

«Если заставить тебя поесть — это мой способ помочь, то пусть так и будет.

Я слегка улыбаюсь.

Пока я вовсю уплетаю суп, Элла запускает руку под воротник, достает одно из ожерелий и начинает вертеть капсулу на конце цепочки. В стеклянной капсуле хранится осколок разбитой маминой трости. Когда мы воссоединились, я подарил Элле эту трость. И думал, что потерял сестру навсегда, когда она уничтожила подарок, чтобы угодить дяде.

Но она собрала осколки и теперь носит их у самого сердца.

«Конрад, — Элла снова становится серьезной, — мне нужно кое-что узнать. Для себя. Ты много раз говорил, что мама была великой дуэлянткой. Почему же она так и не поднялась из Низов?»

Вся радость внутри тут же улетучивается. Терпеть не могу эту историю. Это еще одна нить в веревке несправедливостей, разрушивших мою семью. Я бы охотнее выступил против разъяренного маштауна, чем стал бы пересказывать это, но вдруг другого шанса не представится?

Она заслуживает знать.

Поэтому я говорю Элле, что мастерство матери в дуэлях могло бы вытащить нас с ней из ледяных канав Низов обратно в теплые, богатые поместья Высших. Но после того, как мать заработала достаточно денег, чтобы мы могли официально вызвать на дуэль кого-то из Средних, поднялась жуткая буря, которая взметнула кислотные облака так высоко, что возникла угроза для Холмстеда. Мы с мамой бежали вверх по горе до самых ворот, ведущих к Высшим. Они были заперты, но я оказался достаточно худым, чтобы пролезть между прутьями.

Мама — нет.

Ее и бесчисленное множество других людей из Низов накрыло налетевшим шквалом кислотных облаков. Они кричали и задыхались. Я ничего не мог сделать, только смотреть.

К счастью, через несколько минут мощный порыв ветра унес