Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Тогда Кристина со всей силы метнула полный кулак песка ему в глаза. Папа Мигель не ожидал и закашлялся, зажмурился. Кристина воспользовалась моментом, откатилась, вскочила, подняла свою палку и выбила его оружие одним ударом, одновременно ставя под колени подножку. Папа Мигель завалился раньше, чем открыл глаза. Кристина с сияющими глазами держала палку у его шеи:

— Сдаетесь, сударь? Я не стану дарить вам шанс... — она запыхалась и едва стояла на ногах, но светилась довольством: свалить папу Мигеля — это же достижение! — Я слишком для этого устала... Да и не так благородна, как вы, — украдкой Кристина вытерла рукавом пот со лба.

— И что вы предлагаете? — улыбнулся папа Мигель так, будто победил тут он.

— Пойти пообедать?.. — подняла Кристина бровь неуверенно и перехватила палку поудобнее.

Папа Мигель будто бы задумался.

— Вот уж не знаю, не противоречит ли это моему понятию о чести... — протянул он.

— Папа! — Кристина отбросила палку и шлепнулась на песок рядом. — Какое у тебя понятие о чести, ты же настоящий пират!

И прижалась к теплому и сильному плечу папы Мигеля. Он обнял дочь и взъерошил ее косы.

— Я тебе дам — пират! Между прочим... я был без пяти минут адмиралом.

— Адмиралом?! — Кристина даже поднялась на локте, удивленно всматриваясь в лицо папы Мигеля. Море шумело не так далеко, словно шептало, что и оно что-то знает об этом. — Ты никогда не говорил!

— Я стараюсь не вспоминать об этом, — вздохнул папа Мигель и сел. — Идем, ты права, в животе уже бурчит.

Мама Карла сделала Кристине знак: отнести гостям за столом тарелки. Конечно, она же дочь хозяйки таверны... Гости были незнакомые. Пахли морем, не только потому, что у одного в ухе — круглая серьга. Люди моря — они другие. Они — тоже те, кто встает.

Любопытно. И выглядят довольно счастливыми. Но в «Горизонте» все выглядят счастливыми.

— Паэлья «Горизонта», — Кристина приветливо улыбнулась им и расставила тарелки с подноса. — Приятного аппетита!

— Хороша девчушка, — покрутил ус один из гостей и наклонил голову. — Сколько ж тебе лет, птичка?

— Тринадцать, — ответила Кристина и вытерла руки под фартук. — А вам?

Гости умолкли на миг, а потом тот, у которого была в ухе серьга, хлопнул звонко ладонью по столу и расхохотался.

— Клянусь попугаем капитана, я слышал, что у вас тут диковинная таверна, но такое чудо... — он воззрился на Кристину едва не нос к носу. — Как тебя зовут, малышка?

— Вы на мой вопрос не ответили, — рассудительно возразила Кристина, — а задаете следующий?..

Новый взрыв хохота за столом.

— Кристина! — встревоженно позвала мама Карла.

Но Кристине не хотелось уходить — гости казались интересными людьми. С ними хотелось дальше шутить, заменяя папу Мигеля — ведь мама Карла отрядила его рубить дрова для очага.

— Теперь вы и имя мое знаете, а я о вас — все еще ничего... — прищурилась она, изображая понимание. — Наверное, ваш возраст — секрет? Тогда скажите, что такое попугай? Хотя больше меня интересует амарант, — понизила она голос до шепота и наклонилась вперед, как заговорщик.

Мама Карла оказалась рядом раньше, чем гости ответили. Губы их обещающе зашевелились, словно вот-вот тайна откроется. Но мама Карла крепко схватила Кристину за руку и рванула подальше.

— Простите, сеньоры, — легко поклонилась она, — дочь мне нужна на кухне.

И заставила Кристину уйти. Кристина была слишком хорошо воспитана, чтобы устраивать сцену... И папа Мигель говорил про выдержку. И что наносить удар можно только тогда, когда уверен в победе. Сейчас она уверена не была. Но рассердилась на маму Карлу. Последнее время она сердилась все больше. Мама Карла была против того, чтоб они с папой Мигелем фехтовали. Против того, чтоб она говорила с незнакомыми постояльцами больше необходимого. Словно мама... хотела из нее сделать ту, что только и умеет готовить паэлью...

— Кристина, — встала мама Карла напротив и сдвинула брови, уверенная, что это придает ей грозности, — я же тебя просила!

— Мама, но что я...

— Тебе сложно делать то, о чем просят? — подняла мама Карла бровь. — Иди мыть посуду, в таком случае.

Кристина надула губы. Мама Карла ничего не понимала в счастье. Но ее проблема была в том, что она не хотела понимать...

Папа Мигель попивал разбавленный херес, удобно устроившись на совершенно твердом стуле. Папа Мигель был как кот — любое место могло стать ему уютным, лишь бы настроение хорошее.

Кристина продолжала оттирать золой чан с упорством разъяренного быка.

— Ну, почему мама такая?! — воскликнула она.

Папа Мигель был уже в курсе. Папа Мигель всегда был в курсе. Когда хотел, конечно. И сказал неожиданно:

— В тебе гораздо больше от мамы, чем ты думаешь.

Кристина даже перестала двигать скребком.

— Да не может быть! Ненавижу, когда она так делает!

— Есть, есть. Ты — ее дочка. У тебя ее глаза и ее кулинарный талант. А я только умею делать счастье, и больше ничего... Вот во мне от мамы Карлы нет ничего, совсем. Но я ведь с ней уживаюсь, и даже люблю больше жизни.

— Ты же — папа Мигель, — пробурчала Кристина, чувствуя свою злость преступлением.

— А ты — дочь папы Мигеля. И мамы Карлы, кстати... В тебе половина Вертикали и половина Горизонтали... — голос папы Мигеля неожиданно ушел куда-то в другой мир.

— Но где же я, если во мне только ваши половинки? — растерялась Кристина.

— Половинки — это то, что мы тебе могли дать. Остальное зависит от тебя, — пожал плечами папа Мигель и отставил стакан. Посмотрел на Кристину и прищурился в свете пляшущего пламени в камине. — Вся жизнь человека в том, чтобы искать себя.

Кристина рассеянно осмотрела чан со всех сторон. Мама Карла не пропускала ни единого пятнышка. Но что-то в большой голове Кри не укладывалось.

— А ты уже нашел себя? — спросила она вдруг.

Ей казалось, что да. Потому что папа Мигель всегда знал, что ему нужно. Ну, кроме тех моментов, когда уставал делать счастье. Но и она уже привыкла — в эти моменты ты ДУМАЕШЬ, что все кончено. А на САМОМ ДЕЛЕ это