Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

похоже на камень. Смеющимся Кристина его не видела никогда. Семья Энрике была бедной, и купила флакончик счастья только один раз, очень давно. Он обозвал ее головастиком тогда. Тот смех не считается, потому что он был обидным. Кристина ответила так, как научил папа, и больше Энрике не приставал. Сначала она была довольна своей победой, но больше он не смеялся. Энрике был безнадежно, недосягаемо старше, но ей так хотелось, чтобы однажды он посмотрел на нее и улыбнулся. И забыл про то, как она его обидела.

— Энрике! — испугалась Кристина и отскочила от накатившей очередной волны. Затем заметила котомку. — Куда ты идешь?

— В Валенсию. — Энрике остановился.

Кристина обрадовалась, но занервничала, не зная, что говорить. Он был такой высокий и такой серьезный взрослый. А она — маленькая девочка из «Горизонта», которая топчет морскую пену. К счастью, Энрике заговорил дальше сам:

— Я иду воевать с пиратами.

— Какими пиратами? — оживилась маленькая Кристина.

— С теми, которые грабят наши корабли там, далеко, — пояснил Энрике.

Он глядел мимо Кристины. Но он разговаривал с ней. Ей казалось, что это сон.

— С теми, из-за которых все стало так дорого, что мы не можем купить ничего.

— И счастье тоже?.. — с замиранием сердца спросила Кристина.

— И счастье тоже, — согласился Энрике. Он опустил голову и смотрел теперь, как волны выбрасывают пену на его ступни.

— Но... ты же всегда можешь прийти в «Горизонт», — возразила Кристина.

Энрике не приходил никогда. Наверное, из-за истории с головастиком.

— У нас за счастье не надо платить!

— Но счастья в «Горизонте» не хватит на всех, — ответил Энрике и посмотрел прямо на нее.

Кристина смутилась и ковырнула пальцем ноги мокрую ракушечную пыль. Энрике был прав. Папе Мигелю частенько становилось плохо, и он уходил на крышу, как раньше. Паэлья, вино и сказка помогали не всегда. Слово «амарант» делало его еще грустнее, и иногда Кристина не верила, что ей снова удастся помочь папе Мигелю стать сильнее. Ведь человек должен это делать сам... А ему хотелось все меньше. Закрыть «Горизонт» и уплыть, как он мечтал, было невозможно. Никто на холме Святой Марии делать счастье не умел, и без «Горизонта» люди бы совсем разучились смеяться.

— А... как это далеко? — спросила Кристина робко. Теперь и Энрике уходит. Вспомнила старую папину историю. — Дальше... чем живет мэр?..

— Это за океаном, — отвечал Энрике уверенно.

— За океаном?! — ахнула Кристина.

На глаза ей навернулись слезы. Ей показалось, что она уже и в «Горизонте» никогда не будет счастливой.

— Так далеко?! Ты... уверен, что тебе туда?..

— Счастье везут откуда-то оттуда, — пожал Энрике плечами. — Я выясню, малышка, — он вдруг погладил ее по голове.

— Я... — всхлипнула Кристина и вытерла кулаком глаза, — ты уходишь, а я все еще похожа на головастика.

Энрике вдруг улыбнулся. Самым краешком губ, но улыбнулся. Ей.

— У тебя всегда была замечательная голова. Я ей завидовал.

— У тебя... была такая же! — поспешила Кристина сказать хоть что-то. — Такая же, даже больше!

— Прощай, маленькая Кристина, — сказал Энрике грустно. — И живи в «Горизонте»... долго и счастливо.

И он пошел дальше, ступая по щекотной морской пене, твердо, как по мощеной дороге. В Валенсию. А потом — за океан. Сражаться с пиратами. За счастье, которое знал только однажды.

Кристина держала руку у сердца, глотала горячий соленый воздух и совсем забыла про опрыскивание простынь и нежность морской пены. Она никогда не будет прежней. Мир никогда не будет прежним.

Кристина лежала ничком на кровати, и не было сил даже двинуть мизинцем. Как будто в ней что-то умерло, и это навсегда. Мир умер. В чердачное окошко врывалась голубизна неба, крики чаек и далекий зов прибоя. Разве можно будет снова любить хоть что-то?..

Дышалось с трудом, в глазах двоилось.

— Мигель, сделай же что-нибудь... — мама Карла поглаживала Кристину по спине, а другой рукой утирала невидимые слезы со своих щек.

Слезы текли и текли, потому что мама Карла не понимала и боялась. Она никогда не видела свою дочь такой... Несчастной. А что, если это страшный недуг, передавшийся ей по наследству от папы Мигеля?.. Быть счастливой в обмен на такие дни?

— Что же ты? — обернулась она к папе Мигелю, который стоял у стены и не двигался. — Если не можешь, иди, возьми все наши монеты и купи ей этот треклятый флакончик со счастьем!

— Не время теперь, — глухо ответил папа Мигель.

— Да какая разница! Найди, где угодно! — мама Карла рассердилась и грозно встала с постели Кристины. — Наша дочь страдает, а тебе все равно?!

— Зато она может узнать, что такое настоящее счастье, — сказал папа Мигель.

— Перестань болтать! — крикнула мама Карла. — Пользы от тебя... — она была такая злая, что даже замахнулась ладонью на папу Мигеля.

Но он поймал ее руку, и вторую тоже. А потом заставил посмотреть на себя.

— Верь мне, Карла, — просто попросил он. — Счастье — это же не значит смеяться каждую минуту.

Голос у него был спокойный, хотя и грустный. И мама Карла немножко успокоилась. Руки ее ослабели, и слезы потекли по щекам ручьями. Она уткнулась папе Мигелю в плечо и прошептала:

— Она моя единственная дочка...

— И моя тоже, — кивнул папа Мигель серьезно. — Она хоть что-то говорила?

— Ничего... — покачала головой мама Карла.

— Успокойся, я поговорю с ней. А ты приготовь нам... орчаты с порошком из корицы.

— С корицей?.. — удивилась мама Карла.

Корица — дорогая вещь, да и кто добавляет корицу в холодное молоко из орехов.

— Именно, — улыбнулся папа Мигель и погладил маму Карлу по голове, как маленькую.

И она улыбнулась — так замечательно знать, что кто-то точно знает, что делать, когда ты сдался.

Мама Карла тихо прикрыла за собой дверь. А папа Мигель присел на кровать.

— Кристина, — позвал он негромко, но властно. — Посмотри на меня.

Кристине было все равно. Но она посмотрела. Папа Мигель совсем не выглядел взволнованным. Его темные глаза казались сейчас теплыми и будто говорили: «Я знаю, что с тобой».

— Почему? — прошептала Кристина. — Я даже плакать не могу...