Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Не как женщина, которая боится потерять мужчину. А как княгиня, которая требует гарантий для своего государства. Если он строит Империю, как ты чувствуешь, то в Империи всегда есть место для соправителя. Но это место не дают. Его берут. Или его выторговывают.

Ольга медленно поднялась. В её глазах больше не было растерянности. Там разгорался ледяной, расчётливый огонь.

— Спасибо, отче.

— Иди с Богом, княгиня. И помни: ты не просишь у него места. Ты предлагаешь ему союз.

Утро. Кабинет Владимира.

Он стоял у карты, когда Ольга вошла. На этот раз она не застала его врасплох — он ждал её.

— Док, Мех, — кивнул Владимир, не оборачиваясь. — Оставьте нас.

Мужчины переглянулись, кивнули и вышли, закрыв за собой массивную дверь.

Ольга подошла к столу. Она не села. Встала напротив Владимира, уперлась ладонями в край карты и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты уходишь, Князь, — произнесла она ровно, без тени вчерашней обиды. — Ты забираешь своё чудо в чужие леса, под крыло чужого правителя. А что останется здесь? Что останется мне и моей Руси? Мы для тебя лишь временный привал?

Владимир замер. Он медленно положил маркер на стол и обошёл его, подходя к Ольге. Не стал успокаивать или оправдываться. Вместо этого взял её за руку — ладонь была тёплой и тяжёлой — и подвёл к карте.

— Посмотри сюда, Ольга, — тихо произнёс он. — Что ты видишь?

— Я вижу, как ты стираешь красным мои границы и рисуешь свои, — горько ответила она.

— Нет, — Владимир покачал головой. — Ты видишь только половину картины. Ты думаешь, я бегу от тебя в Беларусь? Ты думаешь, я заменяю твой Киев чужим лесом?

Он поднял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде не было насмешки. Там горело пламя человека, который видит горизонт дальше, чем кто-либо на этой земле.

— Это не уход, Ольга. Это расширение.

Ольга замерла, дыхание перехватило.

— В твоём времени это будет Златый Город Владимира. В моём времени — суверенная территория под моей защитой. Беларусь — не замена твоей Руси. Это второй столп нашей Империи.

Он провёл пальцем по карте, соединяя Киев, Златый Город и белорусские леса в единый треугольник.

— Империя, Ольга, не может стоять на одной ноге. Ей нужен фундамент в прошлом и щит в будущем. Я могу заставить Батьку играть по моим правилам. Но без твоего Киева, без твоей легитимности, без твоей крови и мудрости... мой щит будет просто бункером в глухом лесу.

Владимир шагнул ближе.

— Я не ухожу от тебя, — прошептал он, и голос зазвучал как клятва. — Я строю для нас дом, который будет стоять вне времени. И в этом доме ты будешь не просто гостьей из прошлого. Ты будешь хозяйкой. Наравне со мной.

Ольга смотрела на карту. На красные линии, которые теперь не стёрли её мир, а вплели его в нечто огромное, невиданное и пугающе прекрасное.

Она медленно высвободила руку и сама положила ладонь на карту, прямо поверх Киева.

— Если это расширение, Князь, — произнесла она, и голос снова зазвенел сталью, — то запомни одно. В твоём будущем этот Батька может быть твоим щитом. Но в моём настоящем... щитом буду я. И ни один твой дрон, ни один спутник не защитит тебя от боярского ножа так, как защищу я.

Владимир усмехнулся. Впервые за всё утро улыбка коснулась глаз.

— Я знаю, Ольга. Именно поэтому я и строю это всё.

Ольга глубоко вдохнула. Наступала её часть сделки.

— Но ты выслушаешь мои условия, Владимир Васильевич. И они не обсуждаются.

Владимир скрестил руки на груди.

— Слушаю.

— Первое. Святослав — мой сын. Он единственный и бесспорный наследник всего, что мы построим. Твои технологии, твои земли, твой флот. Он — князь Киевский, и это не обсуждается.

Владимир молчал.

— Второе, — Ольга сделала паузу, щёки слегка порозовели, голос не дрогнул. — Никаких других женщин. Я не делю ложе и власть ни с кем. Если мы союзники — мы союзники во всём.

На этот раз Владимир усмехнулся шире.

— Разумно. Продолжай.

— Третье, — Ольга чуть запнулась, но твёрдо продолжила. — Если Бог даст нам общих сыновей... они не останутся без земли. Младшие получат уделы. Свои города, свои дружины, свои границы. Но они будут знать своё место и не посягнут на трон Святослава.

Владимир слушал внимательно. Но когда она закончила, медленно покачал головой. В светлых глазах не было согласия. Там была сталь.

— Нет, Ольга, — негромко, но весомо, словно приговором. — Уделов не будет.

Ольга нахмурилась, пальцы впились в край карты:

— Что ты несёшь, Князь? Каждый княжич должен иметь свою землю! Это закон Рода! Если ты не дашь им уделы, они взбунтуются. Будут грызть друг друга, как волки!

— Именно поэтому уделов не будет, — Владимир выпрямился во весь рост. Голос звучал как итог. — Ты смотришь на это глазами княгини десятого века. А я вижу то, что будет через сто, двести лет.

Он провёл рукой над картой, очерчивая огромные пространства:

— Как только ты отдашь сыну кусок земли, этот кусок станет его собственностью. А его сыновья поделят его ещё на части. И так — до бесконечности. Твоя Русь развалится на десятки враждующих княжеств. Братья будут убивать братьев за перенос границ. Дружина пойдёт на дружину. И когда придёт настоящий враг с Востока или Запада, он не будет воевать с Единой Русью. Он будет поодиночке ломать ваши жалкие, раздробленные уделы.

Ольга замерла. Изощрённый ум, привыкший к интригам, мгновенно просчитал его слова. И с ужасом увидела ту картину, которую он описал. Картины, которой ещё не было, но которая была неизбежна, если оставить старые законы.

— Я не строю феодальный базар, Ольга, — продолжил Владимир, голос стал тише, но от этого страшнее. — Я строю Государство. Единую, неделимую Империю.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Твои будущие сыновья, наши с тобой дети, получат всё. Но не землю. Они получат лучшее образование в двух мирах. Станут адмиралами флота, генералами армии, послами в Царьграде и Риме. Элитой, которая держит эту Империю. Но трон и власть останутся едиными. Нераздельными.

В кабинете повисла тяжёлая, гробовая тишина.

Ольга смотрела на него, дыхание перехватило. Она пришла, чтобы защитить интересы сына по законам своего времени.