Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

А он... отменил законы её времени. Предложил не союз. Предложил будущее, где не будет усобиц.

Медленно, словно под тяжестью невидимого груза, разжала пальцы на краю стола. Лицо изменилось. Ушла привычная хитрость. Осталось благоговение перед масштабом мысли.

— Единая... — прошептала она, пробуя слово на вкус. — Нераздельная.

Подняла глаза. В них блестели слёзы. Не от обиды. От осознания, какую ношу он взвалил на плечи и какую судьбу готовил её роду.

— Ты прав, Князь, — ровно, но твёрдо. — Ты прав. Уделов не будет. Будет одна кровь. Один закон. Один трон.

Вложила ладонь в его протянутую руку. Пальцы сжались крепко, надёжно, как стальная скоба.

— Тогда готовься, Владимир, — усмехнулась она. В улыбке было больше власти, чем во всех его арсеналах. — Завтра я иду к отцу Анатолию. А ты иди к своему Батьке. Скажи, что соседка скоро станет Императрицей. И ему лучше начать присылать свадебные дары.

Владимир усмехнулся.

— Я знаю, Ольга, — тихо сказал он. — Именно поэтому я и строю это всё.

Глава 3. Наследники двух миров.

Святослав шёл по мощёной брусчатке Златого Города, инстинктивно придерживая рукоять короткого меча. Ему было четырнадцать, он был худ, жилист и полон той самой варяжской злости, которую впитал с молоком матери. Он ожидал увидеть логово колдуна, полное диковинных безделушек, странных запахов и испуганных рабов, которые дрожат при одном взгляде на княжича.

А увидел... казармы. И порядок. Пугающий, звенящий, абсолютный порядок.

В Киеве улица была живой, грязной и шумной. Там пахло конским навозом, прелым сеном, потом и жареным мясом. Там кричали торговцы, лаяли собаки, ржали кони, а дружинники хвастались друг перед другом шрамами и выпитым мёдом. Там жизнь была хаотичной, как сама Русь.

Здесь же царила тишина. Не пустая, а напряжённая, как перед ударом молнии. Воздух не пах гарью или гнилью. Пахло озоном, свежей краской, разогретым металлом и чем-то ещё — неуловимым, чистым запахом, которого Святослав не мог определить. Под ногами хрустела идеально ровная, серая брусчатка, уложенная без единого зазора. Ни лужи, ни грязи, ни куч мусора. Стены домов были гладкими, серыми, словно высеченными из единого камня, и отражали солнце так ярко, что приходилось щуриться.

Святослав ощущал себя лишним в этом мире. Его кожаные сапоги, его кольчуга, его меч — всё это казалось ему сейчас грубым, примитивным, как топор рядом с острой бритвой. Он знал, что мать сказала ему: «Иди и смотри. Учись». Но учиться здесь было страшно. Потому что этот город не учил жить по старым законам. Он перестраивался под новые. И эти новые законы были сильнее любых древних клятв.

Прямо посреди двора, между бетонными стенами кузницы и складов, кипела жизнь. Но не та, к которой он привык. Десятки парней — и древлян в простых льняных рубахах, и странных, чисто выбритых подростков в одинаковой пятнистой одежде — отрабатывали приёмы рукопашного боя. Они не кричали, не ругались, не хвастались. Они работали. Как часы. Как машина.

Святослав остановился, приоткрыв рот. Он видел, как коренастый древлянин, который ещё год назад, возможно, прятался в болотах от киевской дружины, теперь в жёстком, отточенном до автоматизма броске валил на землю парня из будущего. Тот не вскрикнул, не стал молить о пощаде. Он просто мягко сгруппировался, принял удар и тут же, без единой лишней секунды, вскочил в стойку. В их движениях не было пьяной удали. Была холодная, безжалостная работа.

— Блок! Корпус! Удар в челюсть! — рявкал инструктор, ходивший между ними с тростью. Голос его был спокойным, ровным, без эмоций. — Ты не бьёшь со всей силы. Ты бьёшь точно! Ещё раз!

Святослав хотел усмехнуться. Хотел сказать, что настоящий воин бьёт со всей силы, чтобы сломать кость. Но он смотрел на этих парней и понимал: они не ломают кости. Они ломают волю. Они ломают саму возможность сопротивляться. И это было страшнее любого удара мечом.

— Эй, ты чего застыл?

Святослав вздрогнул и обернулся. Рядом стояла девочка лет одиннадцати-двенадцати. Светлые волосы стянуты в тугой хвост, на лице — ни капли страха, только невозмутимое, оценивающее любопытство. В руках она держала тонкую чёрную дощечку, по которой быстро скользили её пальцы. Экран дощечки светился мягким голубым светом, и на нём бежали какие-то непонятные значки и цифры. Это была Алина, дочь Меха.

Святослав выпрямился, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он был княжичем. Сыном Ольги. Он не должен был позволять какой-то девчонке смотреть на него сверху вниз.

— Я... я князь Святослав Игоревич, — гордо, но с лёгкой запинкой произнёс он, выпячивая грудь. — Сын великой княгини Ольги.

Алина хмыкнула, даже не подняв глаз от экрана. Её пальцы продолжали бегать по стеклу, и Святослав с ужасом заметил, что значки на экране меняются, подчиняясь её прикосновениям. Это была магия. Настоящая, живая магия.

— А я Алина, — спокойно ответила она, наконец оторвавшись от планшета. — Папа говорит, ты из Киева. Ты тоже будешь учиться в школе?

— Учиться? — Святослав фыркнул, брезгливо глядя на древлян, которые теперь отрабатывали захваты. — Я воин. Меня учат владеть мечом и копьём. А эти... эти смерды учатся драться как варяги? Это противоречит закону! Разве можно учить смерда тому, чему учат дружинника? Он забудет своё место!

Алина закатила глаза, словно говорила с полным идиотом. В её жесте было столько презрения, сколько Святослав не видел даже у самых высокомерных боярских дочерей.

— Во-первых, здесь нет смердов, — чётко произнесла она. — Это кадеты. Они будущие защитники этого города. И они защищают его лучше, чем твои дружинники защищали бы Киев. Во-вторых, твой меч тут никому не нужен. Вот смотри.

Она кивнула на площадку, где два парня из будущего отрабатывали обезоруживание. Один из них, ловко подставив бедро, перекинул через себя противника, который был на голову выше, и за долю секунды приставил к его горлу деревянный нож. Движения были настолько быстрыми и слитными, что Святослав едва успел моргнуть. Если бы это был настоящий нож, парень лежал бы уже мёртвым.

— Это система Кадочникова и армейский рукопашный бой, — спокойно объяснила Алина, снова глядя в свой планшет. — Твой варяг с мечом против такого бойца умрёт раньше, чем замахнётся. Меч — это длинное оружие. Ему нужно пространство. Ему нужно время для замаха. А здесь... здесь побеждает тот, кто быстрее, точнее и хитрее. Папа говорит, что физическая сила —