Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

это база, но тактика и скорость решают. Хочешь, покажу тир? Там мы учим стрелять. Без лука. Без стрел. Просто нажимая на кнопку.

Святослав хотел возразить. Хотел крикнуть, что варяг не боится смерти, что его предки рубили головы одним взмахом, что честь дороже жизни. Но он видел, как двигались эти парни. В их движениях не было жажды славы. Не было желания показать себя. Была только работа. Безжалостная, совершенная работа. И он ощущал: если бы он вышел против них с мечом, его бы просто разобрали на части. Не как врага. Как препятствие. Как задачу.

— Твой отец... он кто? — тихо спросил Святослав, чувствуя, как его картина мира начинает трещать по швам. Этот вопрос вырвался у него сам собой. Не как у княжича. Как у мальчика, который впервые понял, что мир гораздо больше и сложнее, чем он думал.

— Мой папа — главный инженер, — гордо сказала Алина, и в её голосе прозвучала такая же гордость, какая звучала в голосе Святослава, когда он называл себя сыном Ольги. Только её гордость была другой. Не за кровь. За ум. За знания. За то, что её отец строит этот город.

В этот момент тень от человека упала на них. Святослав инстинктивно попятился, узнав эту массивную, сутуловатую фигуру. Сердце ёкнуло.

Свенельд.

Воевода, который ещё месяц назад лежал в Киеве, харкал кровью и дрожал от звуков пулемётных очередей. Старый волк, который клялся убить любого, кто посягнет на Русь. Который считал Владимира колдуном и демоном.

Но сейчас перед Святославом стоял другой человек. Старый варяг был безупречно выбрит. Его седая борода была подстрижена коротко и аккуратно. Кольчуга была заменена на строгий тёмный камзол армейского покроя с кобурой на бедре, где рукоять пистолета поблёскивала в лучах солнца. На плече висел ремень с подсумками. На ногах — тяжёлые берцы. Он выглядел не как раненый старик. Он выглядел как воин. Как тот, кем он всегда хотел быть, но не мог стать в старом мире.

А в его старых, шрамированных глазах больше не было того липкого, животного ужаса. Там был лишь холодный, фанатичный блеск стали. Блеск человека, который нашёл своё место. Который перестал бояться. Который принял новую силу не как проклятие, а как дар.

— Княжич, — низким, хриплым голосом произнёс Свенельд, склоняя голову. Не в рабском поклоне. Не в униженном жесте побеждённого. А в жесте уважения равного к наследнику. Жесте воина, который признаёт силу крови, но также признаёт силу нового порядка. — Князь Владимир ждёт тебя в штабе.

Святослав посмотрел на старого воеводу, не веря своим глазам. Рука сама потянулась к мечу. Не чтобы обнажить. Чтобы убедиться, что он ещё здесь. Что старый мир ещё существует.

— Свенельд... — прошептал он, и голос его дрогнул. — Ты служишь ему? Ты, который клялся убить любого, кто посягнёт на Русь? Ты, который говорил, что эта сила — дьявольская?

Свенельд медленно поднял глаза. В них мелькнула тень того самого холма, усеянного трупами печенегов. Тень реки крови и запаха жареного мяса. Тень момента, когда он понял, что весь его жизненный опыт, вся его доблесть, вся его слава — ничто перед лицом новой реальности.

— Я служу тому, кто держит в руках гром и молнию, княжич, — ровно, но твёрдо сказал старый волк. Голос его был ровным. Без оправданий. Без стыда. Только факт. — Я видел смерть, Святослав. Я слышал, как она поёт. И я понял одну вещь: лучше стоять за спиной того, кто повелевает этой смертью, чем вставать на её путь. Гордость мёртвого воина не стоит ничего. Жизнь живого — стоит всего.

Он шагнул ближе, и его голос стал почти отцовским. Жёстким. Требовательным. Таким, каким он никогда не был с Святославом в Киеве. Там он был воеводой матери. Здесь он был наставником сына.

— Твоя мать мудра. Она это поняла. Она не ломается об этот город. Она встраивается в него. И ты поймёшь. Этот город — не конец Руси. Это её панцирь. Новая кожа. Новые зубы. Новые когти. А мы с тобой... мы будем теми, кто будет носить этот панцирь. Не как рабы. Как хозяева. Как те, кто понимает, что сила — это не только меч. Сила — это знание. Сила — это порядок. Сила — это будущее.

Святослав посмотрел на Свенельда. Потом на Алину, которая нетерпеливо постукивала пальцем по планшету, ожидая, когда они закончат говорить. Потом на древлян, которые теперь строились в шеренгу перед инструктором из двадцать первого века. Их лица были спокойными. Уверенными. Они не боялись будущего. Они были его частью.

Внутри него, в самой глубине души, где жил маленький мальчик, мечтавший о простых походах и звоне мечей, что-то тихо умерло. Больно. Навсегда. Но на его месте, горячее и жадное, просыпалось нечто новое. Не страх. Не покорность. Жажда. Жажда не просто рубить врагов, а владеть ими. Владеть их силой, их знаниями, их миром. Стать не просто князем. Стать тем, кто стоит над всем этим. Над старым и новым. Над мечом и машиной. Над прошлым и будущим.

Он медленно разжал пальцы на рукояти меча. Лезвие со звоном ушло в ножны. Звук был тихим. Но в этой тишине он прозвучал как приговор старому миру.

— Веди меня к нему, воевода, — сказал Святослав, и его голос впервые за долгие годы прозвучал не как голос мальчика, играющего в войну, а как голос будущего Императора. Тихий. Уверенный. Холодный. — Я хочу увидеть его говорящие ящики. Я хочу понять, как работает эта сила.

Свенельд едва заметно кивнул. В его глазах блеснуло одобрение. Не как у слуги. Как у учителя, который видит, что ученик готов к следующему уроку.

— Идём, княжич, — сказал он, разворачиваясь и шагая вперёд. — Время не ждёт. И будущее тоже.

Алина хмыкнула, спрятав планшет за спину, и пошла рядом со Святославом, чуть впереди, как проводник. Как та, кто знает дорогу. Как та, кто уже дома.

Святослав шёл следом. По ровной, серой брусчатке. Между высокими, гладкими стенами. Под ярким, слепящим солнцем. И впервые в жизни он не чувствовал себя княжичем, который пришёл посмотреть на чудеса. Он чувствовал себя тем, кто пришёл забрать эти чудеса. Сделать их своими. Сделать их частью себя.

Впереди, за поворотом, виднелось здание штаба. Массивное. Серое. Неприступное. И в окнах второго этажа горел свет. Не огонь. Не свечи. Электрический, ровный, белый свет. Свет