Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

прежней панической растерянности — там ровным, чистым пламенем горела новая, осознанная решимость.

— Спасибо тебе, отче Анатолий, — негромко произнесла она, склонив голову. — Ты только что дал мне в руки нечто большее, чем всё золото Киева. Ты подарил мне истинное Слово.

Отец Анатолий тоже поднялся с плит. Он молча поднял руку и перекрестил её, благословляя на самый важный разговор в её жизни:

— Идите, княгиня Ольга. Идите к нему. И больше ничего не бойтесь.

Княгиня решительно повернулась и твёрдым, размеренным шагом направилась к выходу из храма. Тяжёлые дубовые двери послушно распахнулись перед ней, и её лицо снова залило яркое, тёплое полесское солнце.

Сцена 5: Перед дверью

Она уверенно шла по просторному, залитому белым электрическим светом коридору третьего этажа комендатуры. Шаги её сапог гулко отдавались от безупречно гладких серых стен.

В её голове непрерывным, звенящим эхом продолжали звучать пророческие слова отца Анатолия:

«У вас есть то, чего нет у него...»

«Вы и есть эта Русь, княгиня...»

«Просто скажите ему чистую правду...»

Ольга остановилась перед массивной, сработанной из тёмного дуба дверью, ведущей в личные покои и рабочий кабинет командира Владимира. Она медленно подняла свою правую руку, собираясь постучать в косяк.

И на мгновение замерла, затаив дыхание. Сердце предательски пропустило удар.

«А что, если он всё-таки откажет?» — в последний раз шевельнулся внутри застарелый страх.

Княгиня торопливо перекрестилась: «Господи, укрепи дух мой...»

И решительно, трижды постучала костяшками пальцев по дереву.

Сцена 6: Встреча

Тяжёлая дубовая створка плавно, без единого скрипа отворилась внутрь.

Ольга высоко подняла глаза, переступая порог. И в то же мгновение застыла на месте.

Прямо перед ней во весь рост стоял Князь Владимир.

Удивительно молодой лицом, поджарый мужчина. Ослепительно белый, словно чистый лунный свет, с аккуратно подстриженными волосами и с короткой бородой. И с этими самыми прозрачными, леденящими светлыми глазами, которые, казалось, видели человека насквозь, вытряхивая наружу все тайны разума.

Князь был одет поразительно просто — в строгий тёмный камзол армейского покроя без единого украшения, без золотого шитья, драгоценных камней или массивных княжеских цепей. Лишь на его груди, тускло поблёскивая в свете ламп, покоился небольшой нательный крест. И эта вызывающая простота облика делала его в глазах Ольги ещё более страшным и величественным. Потому что только тот лидер, который обладает абсолютной, безграничной силой и вообще ни в чём на свете не нуждается, может позволить себе подобную простоту перед лицом заморских послов.

Владимир спокойно смотрел на вошедшую княгиню. В его пронзительном взгляде не отразилось ни капли удивления от её внезапного визита, ни радости хозяина, ни торжества победителя, только что уничтожившего орду печенегов на её глазах.

Он смотрел на неё так, словно с самого утра сидел в этом кресле и ждал именно её появления. Словно он доподлинно знал, что она придёт к этой двери ровно в эту минуту.

Ольга судорожно открыла было рот, собираясь произнести первые приветственные слова протокола, — но не смогла выдавить из пересохшего горла ни единого звука.

Она стояла на пороге его кабинета — великая княгиня Киевская. Единоличная правительница огромной Руси. Беспощадная женщина, которая заживо закопала и сожгла сотни древлян за убийство своего мужа Игоря. Сильный лидер, двадцать лет правивший государством железной рукой. И прямо сейчас эта женщина отчётливо понимала, что она явилась к чужаку с абсолютно пустой корзиной.

А Владимир продолжал молча всматриваться в её черты.

И в этот миг Ольга со всей леденящей отчётливостью поняла истину. Он всё знал.

Этот Лунный Князь заранее знал, что она обязательно прибудет в Златый Город во второй раз. Знал, что у неё за душой не осталось никаких ликвидных даров для торга. Знал, что она решит довериться и сказать ему чистую, голую правду. Он знал даже то, что она только что горько плакала у алтаря в его храме, и прекрасно ведал те самые слова, которые минуту назад сказал ей на исповеди умудрённый отец Анатолий.

Этот человек знал вообще всё.

Потому что его светлые, сканирующие очи видели её насквозь, до самой последней потаённой мысли. Точно так же, как он видел на своих мерцающих экранах всю её Русь — на целую тысячу лет вперёд.

Ольга явственно почувствовала, как её колени под платьем мелко задрожали, а к глазам снова начали подступать горячие слёзы. Но на этот раз это были слёзы не от парализующего страха перед безжалостным оружием будущего, и не от унижения её уязвлённой княжеской гордости.

Это были чистые, спасительные слёзы великого облегчения.

Потому что впервые за все долгие, изнурительные двадцать лет своего одинокого, кровавого правления в Киеве она наконец-то встретила на этой земле человека, который был неизмеримо, абсолютно сильнее её самой. И это осознание было... единственно правильным.

Великая княгиня Ольга в последний раз перекрестилась — медленно, глубоко и совершенно осознанно.

И твёрдым, уверенным шагом перешагнула порог, заходя внутрь его кабинета.

Владимир Пайлодзе

Да будет Государство

Пролог. Тайный пациент.

Полесье. Наши дни. Клиника «Истоки». Три часа ночи.

Владимир неподвижно стоял у широкого окна, всматриваясь в затихший, темнеющий лес. В его руке тускло светился экран смартфона — единственного источника света в просторном кабинете. За стеклом, в густой сосновой чаще, не шелохнётся ни одна ветка. Даже ветер стих, будто почуяв: этой ночью в лесу произойдёт что-то, чему не место в привычном порядке вещей.

На дисплее горело короткое текстовое сообщение от старого, проверенного контакта. Человека, с которым командир не виделся и не выходил на связь последние пятнадцать лет. Бывший высокопоставленный офицер Главного разведывательного управления, ныне — скрытный частный посредник между теми теневыми мирами, которых для обывателей просто не должно было существовать.

Сообщение было сухим и предельно кратким:

«Он летит. Вертолёт. Без опознавательных знаков. Приземлится на твоей закрытой площадке ровно через четыре часа. Круг посвящённых — три человека. Никто в клинике не должен знать — ни свои, ни чужие. Он смертельно болен и готов заплатить любую цену».

Владимир внимательно прочитал строчки дважды. Потом стёр сообщение без следа — коротким движением большого пальца, словно смахивал со стола ненужную бумажку. Но в груди, под нательным крестом, шевельнулось тяжёлое, холодное предчувствие. Он знал этот почерк. Знал цену таким ночным визитам. И понимал: после этой ночи мир уже не будет прежним.

Он набрал короткий номер.

— Серёга, — негромко произнёс он в трубку, когда на том конце ответили. — Срочно разбуди