Читать книгу - "Грандиозное событие - Морис Леблан"

class="p1">Симон стал кричать. Но кто услышит его вопль на пустынных просторах? Ничто не могло спасти его от страшной смерти. Он закрыл глаза, сомкнул губы, уже ощущая во рту вкус песка, и отдался на волю судьбы…

6. Триумф

Симон так и не понял, как спасся. Кажется, сначала что-то твердое попало ему под ногу, послужило опорой и позволило сделать рывок вверх, потом еще и еще и, наконец, вырваться из могилы невредимым. Как же это получилось? Может, под его ногой очутилась доска, сорванная с затонувшего корабля, чей флаг он заметил? Теперь уж этого не узнать. Но Симон запомнил на всю жизнь ту страшную минуту, когда воля его ослабела и силы его истощились настолько, что, едва выбравшись, он рухнул на первый попавшийся обломок какого-то судна, трясясь от озноба и страха.

Он снова двинулся в путь, машинально. Какая-то неумолимая сила заставляла его продолжать исследование новой земли, но прежнего воодушевления уже не было. Теперь Симон постоянно смотрел себе под ноги. Ему мерещились опасные места там, где их не было в помине, он то и дело сворачивал в сторону или отскакивал назад, будто от края пропасти. Его, Симона Дюбоска, одолевал страх.

А тут еще ему попался кусок корабельной обшивки с надписью «Гавр». Симон забеспокоился: этот порт должен быть позади. Что, если новая земля круто поменяла направление и ведет его в самую широкую часть Ла-Манша?

Симон больше не понимал, где находится и куда направляется, и от этого вдвое сильнее ощутил усталость. Он упал духом, почувствовал себя подавленным, страшно одиноким. Помощи ждать было неоткуда: ни одно судно не рискнет выйти в море, ни один аэроплан в такой туман не поднимется в воздух. Что же с ним будет?

Тем не менее он брел вперед, шел час за часом, а картина вокруг не менялась: все те же унылые дюны, тот же монотонный пейзаж, никогда прежде не знавший солнца.

— Я дойду, — упорно твердил Симон. — Хочу дойти и дойду.

Часы показывали ровно четыре. Он часто на них поглядывал, будто ждал чуда, но не знал, когда оно произойдет. Он едва избежал ужасной смерти и был вконец вымотан: от усталости плечи его поникли, ноги еле двигались, в голове мутилось. Его терзал страх. Он боялся снова попасть в зыбуны, его страшила тьма, буря, но пуще всего пугал голод, ведь все его съестные припасы остались в той песчаной ловушке.

Настоящая пытка! Двадцать раз он был готов повалиться на землю и сдаться. Лишь мысли об Изабель поддерживали его, и он шел, шел вперед…

Вдруг Симон остолбенел — что это? Уж не померещилось ли? Не может быть! Но как не доверять собственным глазам!

Он присмотрелся. Да, на земле и впрямь были следы! Следы босых ног, очень четкие и, похоже, совсем свежие.

Изумление сменилось неимоверной радостью, внезапно его осенила мысль: с севера Франции по новой земле ему навстречу шел такой же путник, как он, и, судя по тому, что сам он прошел изрядно, новая земля должна примыкать к континенту где-то недалеко.

Счастливый, что рядом есть кто-то живой, он вспомнил, как Робинзон Крузо на своем необитаемом острове обнаружил отпечаток ступни на песке.

— След Пятницы, — подумал Симон, смеясь. — На моей земле тоже есть Пятница. Что ж, поищем его.

Следы сворачивали влево и, казалось, должны были привести к морю. Это было странно, ведь Симон никого не встречал по дороге и даже вдалеке никого не видел. Но потом он обнаружил, что неизвестный, явно потоптавшись вокруг потерпевшего крушение судна, повернул назад, а значит, шел теперь в том же направлении, что и он сам.

Через двадцать минут перед Симоном возникла протока, и он потерял было следы, но вскоре отыскал их снова: они шли вдоль довольно высоких дюн, которые упирались в скалу.

Симон обогнул ее и отпрянул. На земле ничком, раскинув руки, лежал мертвец, одет он был странно: в короткой кожаной куртке и кожаных же штанах с разрезами внизу, какие носят в Мексике. В спине торчала рукоять кинжала.

Симон перевернул мертвеца: медного цвета кожа, выступающие скулы и черные длинные волосы — да перед ним индеец! Изо рта, застывшего в страшной гримасе, вытекала струйка крови. Глаза закатились, так что зрачков не было видно, — одни белки. Пальцы, которыми он впивался в землю, скрючены. Тело еще не успело остыть.

«Его убили не больше часа назад, — дрожа от волнения, подумал Симон. — Но какого черта этот парень делал здесь? Как сюда, на пустынную землю, занесло краснокожего?»

В карманах убитого не было никакого документа. Но рядом с телом, где явно происходила борьба, остались другие следы — от рифленых каучуковых подошв, — идущие в двух направлениях, по ним можно было понять, что здесь кто-то был, а потом ушел. В десяти метрах от этого места Симон обнаружил золотую стофранковую монету 1807 года с изображением Наполеона I.

Симон пошел по этим следам, и они привели его на берег моря — там явно причаливала лодка. Теперь воссоздать драматические события было несложно. Двое высадились на незнакомый берег, разделились и отправились осматривать округу каждый в свою сторону. Один из них, индеец, в трюме затонувшего судна нашел золотые монеты, может, даже целую шкатулку монет. Другой убил своего приятеля, завладел сокровищем и ушел морем.

Вот так, первые признаки жизни, которые Симон обнаружил на девственной земле, свидетельствовали о преступлении, предательстве, алчности, заставляющей взять в руки оружие и нанести удар, — о зверином начале в человеке. Один находит золото. Другой нападает на своего собрата и убивает его.

Симон поспешил отправиться дальше в полной уверенности, что эти двое здесь не единственные, а просто оказались решительнее прочих и, вероятно, прибыли с континента первыми. Симону не терпелось повстречать других, расспросить, откуда они, каким был их путь, прояснить столько непонятных обстоятельств.

Мысль об этой встрече так грела его душу, что он даже не помышлял о передышке. Хотя столько времени без отдыха вынести непросто! Шестнадцать часов пути от Дьеппа. Восемнадцать часов на ногах, если считать от мощного землетрясения, которое выгнало его из дома. В обычной жизни такой бросок дался бы ему без труда, но не в теперешних ужасающих обстоятельствах.

Симон продолжал идти. Может, все же сделать привал? А если обгонят другие, те, кто вышел из Дьеппа позднее?

Картина перед его глазами не менялась. Он брел среди корабельных обломков, напоминающих надгробия на бескрайнем кладбище, над которым все еще стоял туман.

Через час ему пришлось остановиться. Путь