Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

нестабильными склонами. Просто глубокую нишу у западного медицинского грота, где на камне разложили дощечки с именами подразделений. Клык стоял у стены. Кор-Дум сидел на ящике. Демид был покрыт копотью с головы до сапог и всё ещё щурился после вспышек «Грома». Айрин вошла последней и не села.

— Предварительно, — сказал Клык. — Повторяю: предварительно. Подтверждённых погибших двести семьдесят восемь. Раненых, которых уже зарегистрировали, триста двенадцать. Восемьдесят девять тяжёлых. Счёт будет меняться: люди ещё на склонах, часть без имён, часть тяжёлых не переживёт сутки.

Лекс смотрел на цифры. Раньше первая мысль была бы: процент боеспособности. Она пришла и сейчас. Он не стал притворяться, что её нет.

— Сколько людей можем удерживать на позициях до смены? — спросил он.

Клык ответил. Только после этого Лекс сказал:

— И список погибших — отдельно. Не только число.

Айрин посмотрела на него. Не с благодарностью. Просто проверяя. Лекс выдержал взгляд.

— Я должен считать, — сказал он. — Иначе завтра погибнут ещё. Но считать только проценты я тоже не буду.

— Хорошо, — сказала она.

Кор-Дум положил на камень свою дощечку.

— Матчасть. Шесть основных зарядов израсходованы. Два резерва целы, вернулись в ящик. Первая «Кроха» уничтожена. Из её шести снарядов четыре ушли штатно, пятый взорвался в стволе, шестой передан резервному расчёту и потом израсходован. Вторая выпустила все шесть. Резервная — шесть. Итого восемнадцать закончились. Больше нет.

— «Громы»?

Демид ответил:

— Одиннадцать выстрелов. Один остался. Оба ствола живы, у второго повреждена станина, чинить. Олаф — перелом плеча. Я дальше работать могу.

— Не сегодня, — сказала Айрин.

— Я не спрашивал.

— А я не отвечала на вопрос.

Кор-Дум продолжил:

— Древние винтовки. Игнат — тридцать один выстрел. Павел — двадцать семь. Марк — двадцать девять. Всего восемьдесят семь. Остаток на позициях девяносто три плюс восемьдесят в тыловом складе. Проверить после сбора гильз…

— Не гильз, — автоматически поправил Лекс и тут же остановился.

Кор-Дум посмотрел.

— Вот. Живой ещё.

Клык едва заметно усмехнулся.

— Глушители, — сказал он. — Зурабов перегрет, но не сгорел. Западный рабочий после охлаждения. Твой мобильный почти не использовался. Резервный цел. Кристаллы проверить до следующего включения.

— «Цербер»? — спросил Лекс.

Кор-Дум помрачнел.

— Не «наш». Пока просто вражеская машина, которая перестала ходить. Два других сильно повреждены. Этот третий — сустав разбит, плечевая установка повреждена, кристалл управления цел. Никто к нему не лезет, пока Брун и я не посмотрим. И ты тоже.

Лекс поднял обе руки.

— Я ничего не сказал.

— По лицу видно.

— Я инженер.

— Поэтому предупреждаю.

Это был первый почти нормальный спор за всю ночь. Айрин опустила голову, пряча короткую улыбку. Клык перевернул следующую табличку.

— Противник. Точно не считаем. Слишком много тел под камнями, слишком много ушло восточнее до обвала и на верхние тропы. Пленных на сейчас чуть больше пяти сотен, число растёт. Часть наёмников бросила оружие и ушла без строя. Драконов вырвался с группой. Вэл’Шан тоже ушёл, ранен. Крейна не нашли. Валтара не нашли. Боргун…

Он посмотрел на Кор-Дума.

— Жив?

— Его люди частично сдались у восточного кармана. Разведчик видел, как Боргун ещё до второго обвала увёл часть дворфов обратно на восток. Жив.

— Не добивать раненых, — сказал Лекс. — Ни эльфов, ни наёмников, никого. Кто сдаётся — оружие на землю, руки видно, потом в отдельный сектор. Медики сортируют по тяжести, не по расе.

— Уже, — сказала Айрин.

— Вот и держите так.

Клык добавил:

— Освобождённых из обоза больше трёх сотен уже на нашей стороне. Остальные разбросаны. Некоторые ушли в горы сами. Их ночью не ловим.

— Утром отправим пары с едой и белыми тряпками.

— Да.

— Барс?

Айрин выдохнула.

— Стрела в плечо. Кость не задета. Агафья извлекла наконечник после осмотра. Жить будет. Лада тоже цела.

Лекс закрыл глаза на один вдох.

— Костя?

Теперь Айрин молчала дольше.

— Жив. В первой капсуле. Кровотечение остановили, осколок удалён, кишечник повреждён, обе ноги посечены, одна сломана. Прогноз осторожный. Если переживёт следующие сутки, шансы хорошие. Но быстро на ноги не встанет.

— Торгрим?

— Сотрясение, рассечение головы, правое ухо почти не слышит. Может восстановиться частично. Смотрим.

Лекс провёл ладонью по лицу. Ночь не заканчивалась от того, что бой закончился. Она просто меняла работу.

* * *

Лекс встретил серый рассвет у западного грота и даже не попытался назвать его красивым. Свет медленно показывал то, что ночь скрывала: разбитые повозки, обломанные копья, выжженные пятна от магии, две огромные чёрные машины, лежащие среди камней, и третью, застывшую на одном колене под двойной охраной. Обвал окончательно улёгся. Из-под нескольких глыб всё ещё слышали голоса; туда отправили людей с ломами и дворфов, которые понимали, какой камень можно двигать, а какой потянет за собой ещё полсклона. Никто не бросился собирать трофеи раньше раненых. Зиг лично стоял у первой пригодной повозки и бил по рукам своих гоблинов, когда те пытались стащить что-нибудь до описи.

Темнота хотя бы оставляла воображению возможность ошибиться. Серый утренний свет такой милости не давал. Он прошёл по дну Ущелья Скорби и показал раздавленные повозки, обугленные щиты, куски доспехов, вдавленные в грязный снег, и тела, до которых ещё не добрались носильщики.

Кровь за ночь изменила цвет. Там, где она смешалась со снегом и каменной пылью, лежали бурые корки; в низинах стояла почти чёрная вода. Несколько раз Лекс машинально ступал осторожнее, прежде чем понимал, что обходит уже не лужу.

Пахло дымом, сырым камнем, кровью и палёной шерстью. В одном месте к этому примешивался сладковатый запах обгоревшего мяса. Лекс почувствовал его, отвернулся и увидел у стены молодого бойца, которого выворачивало наизнанку. Парень закончил, вытер рот рукавом, постоял несколько секунд и снова поднял свой конец носилок. Никто не назвал его слабым.

Чуть дальше погибших раскладывали не по расам, а по тому, кого уже опознали и кого ещё нет. На дощечках углём писали имя. Если имени не знали — место, где нашли, приметы, одежду. Оружие складывали отдельно, личные вещи — в мешки с той же отметкой. Клык настоял на этом ещё ночью: погибший не должен превращаться в безымянный комплект трофеев только потому, что некому немедленно назвать его семье.

Между рядами ходили освобождённые обозные. Кто-то искал родственника среди раненых. Кто-то боялся искать среди мёртвых. Один мужчина трижды прошёл