Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— Сейчас?

— Именно сейчас.

Молчаливый Страж подхватил магистра под левую руку. Не на плечо и не на руки — так стрела могла войти глубже. Вэл’Шан оценил это почти автоматически.

— Не вынимать, — выдохнул он.

Страж не собирался. Они пошли к боковому лазу, который ещё до боя отметил Драконов как путь для связных. Узкий, неудобный, но выводящий на верхнюю полку. Адъютант побежал следом. На середине подъёма в него попал болт. Не смертельно — в плечо. Он упал, закричал. Вэл’Шан остановился.

— Поднять.

Страж повернул голову.

— Я сказал поднять его.

Молчаливый Страж отпустил магистра на секунду, схватил адъютанта за ремень и поставил на ноги. Они ушли втроём. Клык видел, как тёмная фигура исчезает в лазу, и мог послать ещё один болт вслед. Не послал. Угол был плохой. Рядом двигались свои.

— Ушёл, — сказал Шило.

— Вижу.

— Злишься?

Клык опустил арбалет.

— Потом.

Сейчас ниже сдавались две дюжины эльфов, и кто-то должен был не дать уставшим людям зарубить их просто потому, что ночь была слишком долгой.

— Оружие на землю! — закричал Клык. — Пленных назад, по одному! Кто бьёт связанного — сам сядет рядом!

Шило посмотрел на него.

— Романтик.

— Заткнись и помогай.

* * *

Агафья заметила опасность по Барсу раньше, чем резервный пост успел подать сигнал. Зверь, лежавший у выхода, внезапно поднял голову и втянул воздух. Лада сидела рядом и складывала чистые полосы ткани в стопку; её работа состояла в том, чтобы не мешать и подавать то, что скажут. После третьего раненого она перестала спрашивать, кто победит, а после десятого — перестала смотреть на кровь. Барс не зарычал сразу, только встал и ещё раз потянул носом воздух.

— Куда? — спросила Лада.

Зверь шагнул наружу. Агафья заметила.

— Стой, девка. За ним не ходи.

Лада осталась. Это спасло её от первой стрелы. Стрела вошла Барсу в плечо, когда он уже бросился к тёмной фигуре у ящиков. Зверь взревел и всё равно сбил стрелка с ног.

— Тревога! — заорала Агафья.

Это были не мародёры из собственной армии Лекса. Пятеро солдат Крейна — отрезанная группа, которая обошла основной бой по нижней трещине и вышла прямо к тыловому складу. Возможно, они искали дорогу наружу. Возможно, припасы. Возможно, заложника. Теперь это уже не имело значения. Первый сцепился с Барсом. Второй бросился к входу в грот. Агафья встретила его не ножом, а тяжёлой деревянной лавкой, которую вместе с Владой заранее поставила как аварийную перегородку. Дёрнула верёвку — лавка упала поперёк входа. Солдат споткнулся. Лада отступила к стене, как учили на тревоге. Не побежала. Не закричала. Прижала к груди куклу и закрыла рот ладонью. Резервные сталкеры прибежали через несколько секунд.

Бой у грота был коротким. Двое солдат сложили оружие почти сразу, один погиб, один попытался уйти и получил болт в ногу. Пятого Барс держал за предплечье до тех пор, пока Агафья не ударила зверя ладонью по шее.

— Пусти! Всё! Пусти, дурень!

Барс отпустил. И только тогда лёг. Стрела торчала из плеча. Лада выскочила из-за перегородки раньше, чем Агафья успела остановить.

— Барс!

— Назад!

Девочка замерла. Барс повернул голову и тихо заскулил.

— Он жив? — спросила Лада.

Агафья уже стояла на коленях рядом.

— Жив. И будет жить, если кое-кто перестанет мешать.

— Я не мешаю.

— Тогда держи его за голову и говори.

— Что говорить?

— Что угодно.

Лада опустилась рядом и обеими руками обхватила огромную морду.

— Барс, ты хороший. Только наглый. Бабушка говорит, это не мешает. Не умирай, ладно? Я тебе потом знак снова нарисую. Красивее.

Барс лизнул ей пальцы. Агафья обрезала древко стрелы. Не вытащила.

— Носилки сюда! И Владу, если свободна. Стрела глубоко, но кровь не фонтаном. Значит, крупный сосуд, похоже, не задело.

Лада продолжала говорить. Барс слушал.

* * *

К утру бой перестал быть боем и стал работой. Сначала обезоружить тех, кто сдался. Потом отделить раненых от тех, кто может идти сам. Потом поставить охрану вокруг «Цербера», который всё ещё стоял на одном колене и светился багровым кристаллом. Потом проверить обвал — не начнёт ли склон ползти дальше. Потом расчистить узкую тропу для носилок. Потом снова считать людей. Зураб таскал раненых вместе со всеми. Топор висел за спиной и мешал, поэтому он в конце концов снял его и положил у медицинской метки. У одного из камней лежал молодой эльф. Не ребёнок. Зураб теперь слишком хорошо понимал, насколько обманчив человеческий возраст для эльфа. Но молодой — это было видно по лицу, по тонкой шее, по ещё почти не потёртому ремню доспеха.

Он был мёртв. Рядом лежал сломанный лук. Зураб остановился. Лицо чем-то напомнило Любаву. Не чертами. Выражением незаконченного вопроса. Старая ненависть поднялась быстро, привычно. Вот они. Те, кто сжёг дом. Кто забрал семью. Кто десятилетиями считал людей скотом. Рука сама легла на рукоять топора, которого уже не было за плечом. Зураб почувствовал пустоту. И вдруг понял, что рад этому. Мёртвый ничего ему не сделал сейчас. Не услышит проклятия. Не почувствует удара. Зураб присел и закрыл эльфу глаза. Сзади подошла Айрин.

Она была в копоти, волосы выбились из косы, рукава до локтей потемнели от крови. Двигалась она медленнее, чем обычно: ночь, десятки перевязок и постоянные переходы между пунктами отняли силы сильнее любого отдельного ранения.

— Знаешь его? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему остановился?

Зураб долго искал ответ.

— Потому что не знаю.

Айрин поняла и не сказала, что он «изменился». Не назвала это прощением. Просто села на соседний камень на несколько вдохов.

— Любава бы смеялась надо мной, — сказал Зураб.

— Почему?

— Я столько лет думал, что ненависть — это память. А она, кажется, просто жрёт место, где память должна жить.

Айрин посмотрела на него.

— Это не значит, что ты обязан простить тех, кто это сделал.

— Знаю.

— И не значит, что они все одинаковые.

— Вот это и бесит.

Она устало улыбнулась.

— Понимаю.

Из грота позвали лекаря. Айрин встала. Зураб ещё раз посмотрел на эльфа, потом поднял носилки за один конец. Работа продолжалась.

* * *

Лекс пришёл в командную нишу уже после того, как перестал различать, который сейчас час. Не палатку — палатки никто не ставил в ущелье под ещё